Этапы перемен отчётливее всего видны на контрасте между мусульманским и европейским флотами. Пока османские морские действия ограничивались Средиземноморьем, они вполне успевали за европейским кораблестроением и мореплаванием. В начале XVII века, с распространением османского могущества и влияния в Западном Средиземноморье, они вошли в более прямое соприкосновение с атлантическими морскими державами. Этому немало способствовала важная перемена в Западной Европе. После смерти английской королевы Елизаветы в 1603 году новый король Яков I заключил мир с Испанией, и договор 1604 года положил конец долгой морской войне между двумя странами. Примерно в то же время завершилась борьба Испании с Нидерландами, и в 1609 году Испания признала независимость голландцев. Многочисленные английские и голландские морские разбойники, игравшие столь важную роль в борьбе обоих народов против Испании, стали теперь не только лишними, но и опасными, и английские, голландские и прочие западные правительства отказались от прежней терпимости и начали преследовать собственных пиратов со всё большей суровостью. Многие из них, обнаружив, что дома условия для занятия их промыслом стали менее благоприятными, пожертвовали верой ради ремесла и бежали на Берберийский берег, где их встретили с распростёртыми объятиями. Западноевропейские пираты, привыкшие плавать по океанам на парусных судах с прямым вооружением и расставленными вдоль бортов пушками, доставили эти суда хозяевам и обучили их постройке и использованию. Корсары, быстро поняв преимущество бортового залпа перед скудным вооружением галеры, скоро овладели искусством навигации и боя на этих новых кораблях, и вскоре североафриканские флотилии уже выходили за Гибралтарский пролив и опустошали берега вплоть до Мадейры, Британских островов и дальше.

Какое‑то время мусульманские флоты не уступали христианским или даже превосходили их. Но преимущество было постепенно утрачено, и без постоянного притока беглецов и ренегатов, пополнявших и поддерживавших их уровень, они начали отставать. Османское и североафриканское кораблестроение не поспевало за важнейшими переменами, происходившими в Европе в XVII и XVIII веках, и к концу XVIII века османы, столь долго обеспечивавшие себя вооружением самостоятельно, оказались вынуждены размещать заказы на суда на иностранных верфях. Это была многозначительная перемена.

Помимо оружия и мореплавания, существовало ещё одно полезное искусство, в котором Европа, как виделось, могла внести некоторый вклад. То была медицинская наука. К XV и XVI векам положение изменилось чрезвычайно сильно по сравнению с теми днями, когда крестоносцы искали помощи у мусульманских либо восточнохристианских и еврейских врачей. Теперь наступала Европа, а ислам отступал. Интимный и личный характер услуг, оказываемых врачами, придавал медицинским новшествам привлекательность, какой были лишены более публичные и безличные отрасли европейской науки и техники. В медицине на кону стояло личное благополучие, а быть может, и само выживание больного. Как и в другие времена и в других местах, в поиске лучших доступных врачей своекорыстие способно было восторжествовать даже над самой крайней нетерпимостью. Однако сопротивление всё же существовало, и более консервативные приверженцы традиционной медицины давали отпор.