Некоторые из этих еврейских врачей играли довольно важную политическую роль. Доступ к особам султанов и визирей, с одной стороны, и знание европейских языков и условий — с другой, делали их полезными и турецким правителям, и иностранным посланникам и позволяли некоторым из них достигать власти и влияния. Некоторых даже отправляли с дипломатическими миссиями за границу.

В следующем столетии у османских врачей появилась новая и болезненная причина обращать внимание на европейское врачебное искусство. Это был неведомый прежде недуг, пришедший к ним с Запада и получивший название, которое он до сих пор сохраняет в большинстве мусульманских стран, — френги, франкская болезнь. Первый турецкий трактат о сифилисе, часть собрания медицинских сочинений, преподнесённого султану Мехмеду IV в 1655 году, основан главным образом на знаменитом труде Джироламо Фракасторо из Вероны (1483–1553), а также содержит заимствования из Жана Фернеля (ум. 1558) о лечении этой болезни. В других частях этого труда, посвящённых иным заболеваниям, упоминаются имена нескольких известных европейских врачей XVI века. Книга свидетельствует о некотором знакомстве с европейской медициной, и не исключено даже, что автор умел читать по-латыни или, по крайней мере, имел в своём распоряжении кого-то, кто оказывал ему эту услугу. Однако разница в подходе уже заметна. Хотя собрание было преподнесено султану в 1655 году, все цитируемые в нём европейские труды относятся к XVI веку.[306] Еврейские врачи, прибывшие из Европы в XVI веке, представляли высочайший уровень европейской медицины XVI века. Османские еврейские врачи XVII века всё ещё представляли высочайший уровень европейской медицины — но XVI века. Возобновление контактов через обучение османских греческих врачей в итальянских школах с середины XVII века, по-видимому, не привело к коренным изменениям в этом соотношении. Неторопливый темп и вневременнáя структура османской научной литературы уже породили серьёзный временной разрыв между западной и османской наукой. Ему предстояло стать ещё более значительным.

Из этих эпизодических османских упоминаний западной науки ясно, что они не мыслили в категориях прогресса исследований, трансформации идей, постепенного приращения знания. Основные представления о выдвижении, проверке и, при необходимости, отбрасывании гипотез оставались чужды обществу, в котором знание понималось как свод вечных истин, которые можно приобретать, накапливать, передавать, толковать и применять, но не изменять или преобразовывать. Их труды по медицине и другим наукам состоят большей частью из компиляций, переложений и толкований корпуса классической исламской учёности, сохранённого на персидском и, особенно, на арабском языках, иногда дополненного материалом из западных научных сочинений, но трактуемого так же. Здесь нет попытки следить за новыми открытиями и почти нет осознания самого существования такого процесса. Совершавшиеся в то время великие перемены в анатомии и физиологии проходят незамеченными и неведомыми.