По странному совпадению, Вольтер также имел отношение к турецкому рынку часов. Будучи помещиком в Ферне, он прилагал усилия, чтобы помочь жителям своего имения, в том числе группе из примерно пятидесяти религиозных беженцев из Женевы. Случилось так, что это были часовщики, и Вольтер принялся искать для них новые рынки сбыта. В письме Фридриху Великому, написанном в 1771 году, Вольтер замечает, что Турция была идеальным рынком: «Вот уже шестьдесят лет, как они ввозят часы из Женевы, и они всё ещё не в состоянии ни сделать одни, ни даже отрегулировать их»[311] .

Помимо часов, существовало ещё одно европейское приспособление, которое некоторые жители Ближнего Востока сочли полезным. Ещё в 1480 году поэт, сетуя на наступление старости, упоминает среди прочих немощей, живший далеко на востоке, в Иране, что:

Мои два глаза теперь вовсе бесполезны, и лишь с помощью франкских очков (Фиранги шиша) их становится четыре.

Ввоз очков, изготовленных в Европе, по-видимому, продолжался в небольших масштабах, и время от времени встречаются упоминания об их покупке и использовании.[312]

Система фильтрации, призванная не допускать тот импорт, который мог бы угрожать традиционному укладу жизни, оставалась эффективной против более опасного проникновения идей — западных концепций исследования и открытия, эксперимента и изменения, которые лежали в основе как науки Запада, так и порожденной ею технологии. Продукты западной технологии могли, после должного рассмотрения, быть допущены; знания, добытые западной наукой, могли в определенных случаях применяться; но это был предел их принятия.

Вопрос вновь встал в острой форме в восемнадцатом веке, когда ряд поражений на поле боя убедил османскую правящую элиту в том, что христианские враги империи каким-то образом сумели достичь превосходства в военном искусстве и что для восстановления османского могущества необходимы перемены. Их чувства хорошо выражены в меморандуме, написанном неким Джаникли Али-пашой после сокрушительного поражения османов от русских в 1774 году. Али-паша обращается к двум вопросам, которые, по его словам, глубоко занимали его мысли. Почему империя, некогда столь сильная, стала столь слабой? И что следует сделать, чтобы вернуть ей былую силу? Турецкий солдат, говорил он, не менее храбр, чем прежде, народу не меньше, территории не меньше, а ресурсы империи всё так же велики. Однако там, где раньше армии ислама неизменно обращали неверных в бегство, теперь сами мусульмане обращаются в бегство неверными.[313]

Средство, предложенное Джаникли Али-пашой, было сугубо консервативным — возвращение к добрым старым обычаям. Однако находились и те, кто видел проблему в военном превосходстве Запада, а решение — в военной реформе. Важным аспектом этой реформы стало создание учебных центров современного военного дела.