То, что Джонсон отмахивается от великих азиатских и прочих цивилизаций как от «варварских», разумеется, нелепо, но довольно типично для невежества и предрассудков того времени. Гораздо интереснее его признание ислама как религиозно определенной цивилизации, сопоставимой с христианским миром и, следовательно, достойной изучения.

Из-за долгой борьбы между ними, длившейся веками и даже тысячелетиями, их сущностное родство часто упускалось из виду обеими сторонами. Однако у этих двух миров много общего, и, безусловно, гораздо больше общего друг с другом, чем у каждого из них — с теми более далекими цивилизациями, которые Джонсон столь бесцеремонно отмел как «варварские». У них общие корни, уходящие в иудейскую и эллинистическую традиции и в более древние цивилизации Ближнего Востока. А к эллинистической философии и науке, к иудейским пророчествам и откровению они добавили ещё один, чуждый обоим, элемент: твердую веру, разделяемую последователями обеих религий, в то, что они являются исключительными обладателями окончательной Божьей истины, которую их долг — нести всему человечеству, не гнушаясь никакими средствами.

Между двумя такими претендентами, исторически следующими друг за другом, теологически родственными и географически соседствующими, конфликт был неизбежен.

Осознание христианами появления новой соперничающей веры началось почти сразу после её возникновения, с триумфальным выходом новой религии из её аравийской родины и распространением на восток, к границам Индии и Китая, и на запад — через Северную Африку и средиземноморские острова в Европу. Подавляющее большинство принявших новую религию к западу от Ирана были обращёнными из христианства. Земли на восточном и южном побережьях Средиземного моря прежде входили в христианскую Римскую империю; они стали и остались частью мира ислама. Продвижение пошло ещё дальше, охватив Сицилию, возвращённую под власть христиан в конце XI века, и Иберийский полуостров, где восемь столетий борьбы между христианами и мусульманами завершились в 1492 году завоеванием Гранады — последнего оплота мусульманской власти в Испании. Какое-то время казалось, что вся Европа вот-вот будет поглощена: мусульманские армии из Испании пересекли Пиренеи и продвинулись во Францию, а другие из завоёванной Сицилии вторглись в материковую Италию. В 846 году арабский флот из Сицилии даже вошёл в Тибр, и набежчики разграбили Остию и Рим. Мусульманское наступление на Западную Европу в конце концов было остановлено и отбито, однако с Востока пришли иные угрозы — исламизированные татары в России и, что гораздо важнее, турки, которые, покорив всю Грецию и Балканы, дважды — в 1529 и вновь в 1683 году — осаждали Вену в самом сердце христианской Европы.