У христианской Европы были веские причины интересоваться языками и культурой Ближнего Востока. Помимо очевидной притягательности более древней и богатой цивилизации и ещё более очевидной угрозы со стороны могущественного и наступающего врага, существовал зов религии. Для христианина, даже на дальнем севере, самое сердце его религии находилось на Святой Земле, с VII века пребывавшей под властью мусульман. Его Библия и вера, которую она в себе заключала, пришли к нему с Ближнего Востока, во многом будучи написанными на ближневосточных языках и повествуя о событиях в ближневосточных землях. Его святые места паломничества — Иерусалим, Вифлеем, Назарет — все находились под властью мусульман, и, за исключением краткого перерыва Крестовых походов, он мог посещать их как паломник лишь с дозволения мусульман.

У мусульманина не было сопоставимой озабоченности христианской Европой. Его религия родилась в Аравии; его пророк был арабом; его священные писания были на арабском языке; а его места паломничества, Мекка и Медина, благополучно находились в мусульманских землях. Да и мало что ещё могло привлечь мусульман в Европе. Её основным экспортным товаром в исламский мир были её собственные жители в качестве рабов; в сущности, вплоть до начала современной эпохи в Европе мало что могло пробудить их интерес или любопытство. Правда, они весьма интересовались определенными частями наследия Древней Греции, но их забота ограничивалась тем, что было полезно: медициной, химией, математикой, географией, астрономией, а также философией, в те времена ещё причислявшейся к полезным наукам. Средневековые мусульмане перевели — или, точнее, обеспечили переводы — значительной части философской и научной литературы греческой античности; они, однако, не проявляли никакого интереса к греческим поэтам, драматургам или историкам.

Не находили они ничего ценного в интеллектуальном плане и в Европе их собственного времени. За столетия арабского присутствия в Испании и Сицилии, татарского присутствия в России и, несколько позже, турецкого присутствия на Балканах практически нет и следа какого-либо интереса ни к классическим языкам Европы, ни к местным наречиям. Когда переводчики требовались для практических нужд, мусульманские правители всегда могли найти их среди своих христианских или иудейских подданных, либо среди обращённых из этих религий. Можно выразить это так: они сознавали свою принадлежность к самой передовой и просвещенной цивилизации в мире и то, что являются счастливыми обладателями самого богатого и развитого из языков. Всё, что стоило читать или знать, было доступно на их языке или могло стать доступным благодаря иммигрантам или чужеземцам. Такое отношение многим из нас сегодня легко узнать.