Этот информационный листок, наряду с более амбициозным обозрениемLa Décade d’Égypte , издавался исключительно на французском языке. Но после убийства генерала Клебера 16 июня 1800 года его преемник, Абдулла Мену, основал первую газету на арабском языке. ОзаглавленнаяАт-Танбих, она просуществовала недолго.

Следующий этап в создании ближневосточной газетной прессы начался в Измире в 1824 году с основания ежемесячника. Хотя он писался по-французски и был адресован в основном иностранной общине, эта газета играла довольно важную роль в делах того времени и, при случае, навлекала на своего редактора неприятности с властями, как, например, когда он защищал дело османов против греческих повстанцев. Этот эпизод высветил два новых момента — силу прессы и опасность цензуры. Русские, раздосадованные редакционной линией газеты, попытались убедить турецкие власти закрыть её. Современный тем событиям османский историк Лютфи приводит слова русского посла:

В самом деле, во Франции и Англии журналисты могут выражаться свободно, даже против своих королей; так что несколько раз в прежние времена из-за этих журналистов вспыхивали войны между Францией и Англией. Хвала Богу, богохранимые [т. е. османские] владения были защищены от подобных вещей, пока немного времени назад этот человек не появился в Измире и не начал издавать свою газету. Было бы хорошо помешать ему… [388]

Несмотря на это страшное предупреждение, газета продолжала выходить, и со временем к ней присоединились другие издания.

Египетский шейх Рифаа, отправившийся в Париж в 1826 году, быстро распознал ценность прессы:

Люди узнаю́т о том, что происходит в умах других, из особых ежедневных листков, называемых Journal и Gazette . Из них человек может узнать о новых событиях, случающихся как внутри страны, так и за её пределами. И хотя в них можно найти больше лжи, чем можно счесть, тем не менее они содержат известия, из которых люди могут почерпнуть знание; в них обсуждаются недавно исследованные научные вопросы, либо интересные объявления, либо полезные советы, исходят ли они от великих или от простых людей — ибо порой у простых людей возникают мысли, не приходящие в голову великим… Среди преимуществ этих листков есть и такое: если человек совершит нечто доброе или злое и это важно, люди из Journal пишут об этом, дабы оно стало известно и великим, и простолюдинам, с тем чтобы снискать одобрение людям добрых дел и осуждение — людям дел злых. Равным образом, если один человек обижен другим, он пишет о своей обиде в этих листках, и все — и великие, и простолюдины — узнаю́т об этом и знают историю угнетенного и его угнетателя в точности, как она произошла, ничего не утаивая и не изменяя, так что дело достигает места правосудия и судится по установленным законам, дабы это послужило предостережением и примером для других. [389]