Турецкие переводы, публиковавшиеся в Египте, разумеется, читали и в Турции, а некоторые из них там перепечатывали. Однако переводческое движение в Стамбуле долгое время ограничивалось научными трудами, и лишь к середине века там начинают появляться переводы европейских книг по истории. Поворотным пунктом стала публикация в 1866 году турецкой версии английского компендиума по всемирной истории.
В Иране интерес к западной истории, по-видимому, угас после великой летописи Рашид ад-Дина. У его труда появилось много подражателей, но изложение событий в отдалённых областях стало шаблонным, и ничего нового или интересного добавлено не было. Лишь в первые годы девятнадцатого столетия мы обнаруживаем несколько сочинений, — по большей части до сих пор не изданных, — посвящённых западной истории. Примечательно, что они опираются скорее на турецкие, нежели на непосредственные западные источники информации. Одна недатированная рукопись, вероятно, начала девятнадцатого века, написанная неизвестным автором, излагает историю Англии от Юлия Цезаря до Карла I в двадцати восьми главах.[391] Если не считать этого труда, истории Западной Европы на персидском языке не появляются вплоть до второй половины девятнадцатого века. К тому времени уже существовала весьма обширная литература как на турецком, так и на арабском языках, которая, наряду с быстро растущей газетной и журнальной прессой, должно быть, преобразила картину мира, какой она представлялась мусульманским читателям.
В первой половине девятнадцатого столетия процесс открытия разросся до размеров настоящего потока. Европа более не ожидала, пока её откроет мусульманский исследователь, — она сама вторгалась в мусульманские земли и навязывала принципиально новые отношения, к которым исламский мир приспосабливался долго и которых он никогда по-настоящему не принимал.
В начале девятнадцатого века перемены можно заметить по целому ряду признаков. Один из них, уже отмеченный нами, — это отношение к иностранным, то есть к европейским, языкам. Впервые знание западного языка начинает рассматриваться как нечто допустимое, затем — желательное и, наконец, необходимое; юных мусульман стали направлять к иностранным учителям, сначала в их собственных странах, а со временем и в самой Европе. Незадолго до этого такой поступок сочли бы нелепым и немыслимым. Теперь же знание иностранных языков сделалось важным преимуществом, а языковая школа и переводческая канцелярия, наравне с армией и дворцом, стали путями к власти. Те же изменившиеся обстоятельства придали новое и важное значение христианским меньшинствам, особенно в арабских странах, где они, в гораздо большей степени, чем в Турции или Персии, разделяли язык и культуру мусульманского большинства.