Франц Иосиф окинул меня немного рассеянным взглядом и скрипучим голосом произнёс:

— Приветствую Вас, Ваше Величество.

— Взаимно, искренне рад нашей встрече, — с этими словами я подошёл и крепко пожал протянутую мне руку.

— Не желаете? — мой венценосный собеседник указал на бутылку коньяка.

— Если только самую малость, Вам же известно моё отношение к алкоголю.

— Планируете жить вечно, голубчик? Не курите, практически не выпиваете, а с женщинами у Вас как дела обстоят? — неожиданно развеселился Франц Иосиф.

— Какие тут женщины, слава Богу жениться успел. Проблемы, проблемы без конца и края. Но мне ли Вам рассказывать?

— А мне одно другому никогда не мешало, — австрийский император весело хмыкнул, и в этот момент я понял, что он успел уже неплохо приложиться к бутылке.

Расторопный адъютант уже установил две маленькие хрустальные рюмки и аккуратно наполнил их коньяком. Мы подняли рюмки, обменялись лёгкими кивками и отпили по глотку божественного напитка из закромов старого императора. Не удивлюсь, если этот коньяк был залит в бочки во времена Марии Терезии, а возможно, и короля Леопольда. С Габсбургами всегда так — чем старше, тем лучше.

— О чём же мы будем завтра говорить, мой юный друг? — довольно фамильярно обратился ко мне Франц Иосиф.

— О мире, Ваше Величество. О надёжном и крепком мире в Европе.

— Но довольно странно говорить об этом только со мной и Вильгельмом, а где же Ваши французские и британские друзья?

— Друзья — слишком громкое слово для описания наших взаимоотношений. Вы же сами прекрасно знаете, что в политике нет друзей, а есть только интересы.

— Ну и в чём же, позвольте осведомиться, Ваш основной интерес?

Признаюсь, я готовился к подобному вопросу. Вариантов моего ответа, по сути, было два: абсолютно честный и открытый или дипломатически завуалированный, подразумевающий многие смыслы. Второе было, безусловно, правильнее и привычнее, да только времени на разговоры практически не оставалось. Приходилось действовать, что называется, в лоб.

— Я буду максимально открыт. Мой интерес состоит в недопущении масштабной европейской войны, сохранении всех действующих монархий и жизни Вашего наследника, которому никак не позже конца июня грозит гибель от рук националистов. Если хотите, я готов дать клятву на костях Ваших великих предков.

У пожилого императора в буквальном смысле отвисла челюсть. Он растерянно заморгал, но смог очень быстро взять себя в руки. Не от «костей предков». Обращать свои молитвы к Всевышнему из склепа своих предков, целуя их кости и черепа, для Габсбургов было делом привычным. Франца Иосифа искренне удивила непривычная прямота моих слов.