— Вот там, впереди, в нише над нами — Детская могила, которая, судя по всему, и является межвременным проходом или порталом, как принято говорить в том времени, в котором мы сейчас находимся. Ваше Величество, давайте на всякий случай троекратно перекрестимся, уж это точно не помешает нашим замыслам, потом я прочту специальную краткую молитву, и вперёд за мной, навстречу Вашему трону и былому величию.
Довольно быстрой ходьбой мы прошли под Детской могилой. Никаких особых ощущений у меня это не вызвало, разве что лёгкую головную боль и что-то похожее на порыв ветра, а точнее — немного затхлого воздуха, этакого коктейля из пыли и тлена.
Когда мы вышли из Храма на улицу, я даже не сразу понял — сколь разительны изменения пейзажа, окружающего нас. Яркое солнце после тьмы храма на миг ослепило меня, но когда я вновь обрёл возможность видеть, то узрел, что «французский асфальт» превратился в булыжную мостовую, многочисленные, летящие на большой скорости автомобили уступили место достойным и неторопливым конным экипажам, лишь изредка разбавляемым вкраплением металлического блеска солидных авто, спокойно и важно передвигающимся в общем транспортном потоке. Дома вокруг словно осели и проредились, а оставшиеся немного посвежели и помолодели. Сам воздух стал гораздо чище и приятнее… В целом, волшебное превращение было достойно прекрасной сказки о Золушке, которую своими магическими силами фея собирала на бал. Феей в нашей страшной сказке явно был Распутин, а моей главной задачей, судя по всему, было не превратиться в тыкву с двенадцатым ударом часов, на фоне нервных потрясений последнего времени.
Распутин посмотрел на карманные часы, которые мы захватили при посещении его квартиры из Сараево будущего, удовлетворённо хмыкнул и произнёс:
— Голоса вновь не обманули. Время здесь идёт гораздо медленнее, чем в той точке, куда ты перемещаешься. Жаль только, что моя квартира осталась в будущем, здесь бы она нам тоже пригодилась почистить крылышки перед решающей встречей, но ничего, — снимем гостиничный номер в каком-нибудь невзрачном отеле. Я понимаю, Николай Александрович, что Вы привыкли к роскоши и комфорту, однако…
— Любезнейший Григорий Ефимович, я успел порядком отвыкнуть от них за последние сумасшедшие месяцы, так что за меня особо не волнуйтесь.
— Ну что же, отлично. Мы в том самом дне, из которого я и отбыл за Вами, а это значит — вечером Вам предстоит встреча с самозванцем. Я знаю место и время.
— Святой Божий угодник, великий Николай Чудотворец! Взываю к тебе…
Глава 87
И вот мы сидим друг напротив друга, два Николая Александровича Романова, два Императора Всероссийских, два несчастных человека, над которыми зло посмеялся рок. Мы немного похожи, хотя истинный Николай Александрович сейчас в моём теле, а я в его. Мне кажется, я выгляжу несколько старше, что немудрено, ведь тяжелейшую лямку государственной власти в его, на минуточку, стране тащил я, а не он.