— Думаю, что волноваться пока не стоит. За эти годы мы с Вами создали совсем другую страну. Она гораздо сильнее, мощнее и крепче во всех отношениях. Честно говоря, я думал, что мне удастся единолично влиять на события в данной реальности и дальше, однако у провидения, судя по всему, появился свой план. Возможно, внесённые мной изменения слишком радикальны, и эффект от части из них высшими силами решено было нейтрализовать. Что касается материальных доказательств — Николай Александрович привёз с собой из будущего книгу. Я ни к чему дурному Вас не призываю, но, если вдруг случайным образом представится возможность — загляните в неё, и лично убедитесь, что всё поведанное мной — чистая правда.
— Ваше Величество, — Столыпин низко поклонился. — Именно Вы — мой государь, именно с Вами я прошёл эти тяжёлые годы свершений и побед. Знайте это, ведь на людях я пока не смогу демонстрировать своё почтение и уважение в полном объёме.
— Это было бы совершенно лишним и неуместным. Тем более, я искренне надеюсь, что за эти годы Вы прекрасно изучили меня и прекрасно поняли, что я свободно обхожусь без всего этого.
— Кстати, у меня очень печальная новость, с которой я и прибыл к государю. Скончался Антон Францевич Добржинский. Именно это событие и побудило меня так внезапно заговорить с Вами. Понимаете, когда я сообщил о кончине этого замечательного человека Николаю Александровичу, тот посмотрел на меня совершенно равнодушно и поинтересовался — а кто это?
Глава 92
Внезапная смерть Распутина окончательно разрушила все мои планы. Это событие, подобно разорвавшейся бомбе, всколыхнуло сначала столичный Санкт-Петербург, а потом и всю страну. Умер Григорий Ефимович тихо, во сне, что было для меня особенно удивительно. Ведь нынешний Распутин был куда спокойнее и благообразнее прежнего: практически не пил, в ресторанах кутежей не устраивал, да и с женщинами лишнего себе не позволял, давно перевезя супругу Прасковью с тремя детьми в свою шикарную петербургскую квартиру.
Я был практически уверен, что эта смерть явилась очередным страшным шахматных ходом высших магических сил, которые умело разыгрывали сумасшедшую партию моих злоключений. Зачем всё это? Почему я? Долгие годы меня мучили эти вопросы, и вот нас покинул единственный человек, который в состоянии был на них ответить.
Кончина Распутина не на шутку взволновала воссоединившуюся царственную чету. Последнее время отношение Николая Александровича ко мне заметно ухудшилось. Я стал неким бельмом на глазу, причём бельмом весьма болезненным. Одна мысль о том, что он воспитывает пятерых детей, которые по всей исторической логике должны были быть его, резко портила императору настроение. Мало того — наследник Алексей, по сути, не имел в нынешней реальности никакого отношения к романовской семье, хотя, по счастью, был на редкость здоров, розовощёк и крепок.