— Пара-пара-пам-пам. Пам!!! В журнале «Ералаш»! — неожиданно заиграла в моей голове концовка всеми любимого детского киножурнала.
Глава 96
Похоже, на лицах наших были написаны такие испуг и удивление, что Николай Александрович внезапно принялся нас успокаивать.
— Друзья мои, ваши волнения совершенно излишни. Я прибыл не для того, чтобы останавливать вас, а только чтобы поблагодарить за всё и навечно попрощаться.
— Но откуда? Откуда Вам стало всё известно, Ваше Величество? — с трудом смог выдавить я.
— Всё предельно просто. На этот раз — никакой магии. Пётр Аркадьевич Столыпин — не единственная сила около моего трона. Владимир Николаевич Коковцов, да и другие не менее уважаемые господа, открыли мне глаза на его замыслы и проделки. Не надо считать меня дураком. Да, я на несколько лет выпал из обоймы, но прошу — не забывайте, что именно я природный монарх, в моих венах течёт кровь многовековой Романовской династии, в моих генах — заговоры, борьба за власть и бесконечные дворцовые перевороты. А потому я, наблюдая за состоянием дел в обществе и настроениями в моём ближайшем окружении, решил немного подыграть, создавая образ монарха стареющего, теряющего хватку и даже в некоторой степени заторможенного.
— Признаться, у Вас это неплохо получается, Ваше Величество, — я не выдержал и съязвил.
— Спасибо, — Николай Александрович сделал полукруг рукой в воздухе, а потом продолжил эту замысловатую фигуру в районе колен, обозначая нечто вроде лёгкого мушкетёрского поклона со снятой шляпой. — Так вот, мой дорогой тёзка, я безмерно благодарен тебе за всё, сделанное для России, пока ты волей случая вынужден был нести моё бремя власти. Я также искренне благодарю тебя за подробные пояснения, консультации и рассказы. Благодаря им, я в значительной мере адаптировался и готов продолжить начатое тобой дело.
Эти слова прозвучали настолько неожиданно и были такими трогательными, что на моих глазах невольно выступили слёзы.
— Не волнуйтесь за меня, господа. Мне будет несколько не хватать вас обоих, но я справлюсь. Будьте покойны, надеюсь, Владимир Николаевич мне основательно поможет. Да и Столыпина я со счетов окончательно не списываю, хотя в Петропавловской крепости ему, дабы немного остудить голову, посидеть и подумать не помешает.
Я окончательно расчувствовался, глаза Распутина тоже подозрительно заблестели.
— Столыпин следил за тобой, я — за тобой и за Столыпиным. Но мои люди, признаюсь, выполнили эту работу лучше, додумавшись поставить опытного человечка и около потайного выхода из дома Григория Ефимовича, — Николай Александрович мягко улыбнулся. — И последнее. Позволь, уважаемый тёзка. Прошу тебя немного преклонить голову.