— Стрелявшего задержали?
— Ваше Величество, я не уполномочен вести с Вами такие разговоры, да и, признаться, этот вопрос интересовал меня в наименьшей степени. Но поговорить с Вами для меня всегда большая радость.
— Тогда позвольте задать вопрос по Вашей медицинской части — чем именно меня обезболивали? И если это кокаин, то не вызовет ли этот укол привыкания?
— Думаю, что после одного-двух уколов шансы приобрести зависимость есть, но они минимальны, но даже не это главное. Вам кололи однопроцентный раствор хинина в солянокислой мочевине.
— Час от часу не легче.
— Ну, звучит неприятнее, чем на самом деле является. Главное — средство дало эффект, обезболило, а это самое важное.
— Не самое приятное ощущение, когда укол тебе делает неизвестный человек, да ещё неизвестным веществом.
— Это точно, но теперь я здесь, Ваше Величество, беспокоиться не о чем, — Боткин непроизвольно, чтобы окончательно успокоить меня, обхватил ладонью мою руку и нежно пожал её, а потом резко отдёрнул, будто испугавшись своего жеста.
— Простите, Ваше Величество, но мне так хочется, чтобы у Вас всё было хорошо, приношу извинения за свой порыв.
Мои глаза непроизвольно наполнились слезами. Человек, сидящий рядом со мной, заслуживал огромной благодарности и глубочайшего уважения. Свою искренность он доказал ценой жизни в оригинальной версии событий, не только последовав в ссылку за царской семьёй, но и приняв вместе с ней мученическую смерть в подвале дома инженера Ипатьева. Несмотря на немалые усилия, которые мне пришлось приложить, я приподнял руку, нашёл его ладонь и ответно пожал её.
— Спасибо, дорогой Евгений Сергеевич, за всё — огромнейшее спасибо!
— Ну, стоит ли, Ваше Величество?
— Поверьте, я безмерно благодарен Вам и не только за нашу сегодняшнюю встречу.
Глава 74
Окончательно я пришёл в себя через три дня. Добрый и преданный Евгений Сергеевич Боткин оказался настоящим тираном в вопросах разрешения визитов в мою палату и разговоров со мной, о чём потом с некоторым негодованием, но в тоже время уважением рассказывали мои адъютанты. Честно говоря, выдержать натиск сразу двоих полковников — Владимира Фёдоровича Козлянинова и Анатолия Александровича Мордвинова — уже дорогого стоило. Ну а выстоять перед дипломатическим обаянием Георгия Дмитриевича Маврокордато — вообще было, в моём понимании, высшим пилотажем.
Кстати, скажу и о месте моего неожиданного стационара — это как раз и была та таинственная, напоминающая бункер пристройка к Дворцу Конака, соединённая с ним надземным переходом. Оказалось, что морг, и довольно современный, здесь тоже оборудован. По счастью, оценить качество его услуг мне не было уготовано судьбой.