— Вам сюда, приятно было познакомиться, — нежно промурчала она мне в самое ухо, потом внезапно страстно облизала его горячим языком, хихикнула и растворилась в темноте коридора.
Я по старой привычке вежливо постучал в дверь, она распахнулась, и я чуть не лишился сознания.
— Входи, самозванец, входи, — приветствовал меня человек, открывший дверь. Я присмотрелся и ойкнул. Передо мной собственной персоной стоял никто иной, как Григорий Ефимович Распутин. В голове моей что-то щёлкнуло, закружилось, и я потерял сознание.
Глава 95
— Николай Ляксандрович, Николай Ляксандрович, очнись, — кто-то усиленно тряс меня за плечи.
Я с трудом открыл глаза и вновь увидел перед собой Григория Ефимовича Распутина собственной персоной.
— Экий ты хилый, господин самозванец, — с ехидцей в голосе произнёс он.
— Прости, Григорий Ефимович, не каждый день с покойниками общаюсь.
Распутин горько усмехнулся, потом секунд 10–15 потёр ладони и приложил их к моим вискам. Я испытал ощущение, словно тёплый морской ветер пронёсся по комнате, возвращая мне силы и возможность полноценно мыслить.
— Покойники не разговаривают, во всяком случае, редко и только со мной, — вновь усмехнулся Распутин. — Ты уже в курсе, что меня пытались отравить?
— Мне сообщил об этом Столыпин.
— Неужели сам отравитель и сообщил?
— Ты считаешь его отравителем?
— Ну, не сам он, конечно, зачем белые рученьки марать, для таких дел есть специально обученные люди.
— Это ужасно, но позволь, как тебе удалось выжить?
— Помнишь книжечку, которую наш истинный Николай Александрович прихватил из будущего? Я тоже очень внимательно с ней ознакомился. И как же мне не понравилась описанная в ней моя собственная кончина. Особенно меня заинтересовал момент отравления цианидом. Помнится, мы это ещё в Сараево с тобой обсуждали. Как я понял — есть три версии. Первая — яда было очень мало, вторая — исполнитель не решился начинить ядом пирожные, а третья — мол, я, Григорий Распутин, предполагал, что меня могут отравить и приучал свой организм к ядам, принимая их в мизерных дозах. Скажу прямо — третья версия наиболее близка к моему осторожному характеру. А потому, прочитав подобное, я стал потихоньку приучать свой организм, принимая ежедневно цианид и стрихнин в микроскопических дозах, постепенно их увеличивая. Жаль, конечно, времени мне оставили мало, не успел я полностью себя обезопасить, но и того, что сделал, хватило, чтобы худо-бедно выжить.
— Ты очень решительный человек, Григорий Ефимович.
— Не то слово, но сейчас не об этом. Лучше расскажу про тот ужасный вечер. Я ужинал в ресторане «Вилла Родэ», ну, тот, если помнишь, на берегу Чёрной речки, в компании добрых знакомых. Ничто не предвещало беды, пока я вдруг не почувствовал спазм мышц шеи. Потом судороги стали нарастать, а из моих уст начал вырываться неконтролируемый сардонический смех. Несложно было догадаться — чем меня отравили.