Он долго размышлял и пришёл к выводу, что спрашивать — кто он и где он, значит напрашиваться на неприятности. Неизвестно, как отнесутся к этому окружающие, ещё и загремишь в жёлтый дом. На более безопасный вопрос — что с ним? — врач ответил, что была авария и выжил он чудом. Скорее всего, была клиническая смерть, но ему удивительно повезло — чудесным образом буквально через пару минут врачи проезжающего реанимобиля уже вытащили его из покорёженной машины и начали возвращать к жизни. На этой самой машине его и доставили в НИИ Склифосовского. Николай Александрович всё-таки решился задать врачу вопрос, который его ужасно волновал последние дни.
— Уважаемый, я долго не решался, но хочу Вам признаться — я практически ничего не помню. Что мне делать?
— Отдыхать и восстанавливаться, ни в коем случае не напрягаться. Насколько я понимаю, у Вас ретроградная и антероградная амнезии, то есть Вы временно не помните ни события до травмы, ни события, последовавшие прямо за ней. Не волнуйтесь — это весьма распространённый случай, через недельку-другую память должна восстановиться. Чтобы ускорить этот процесс, я попрошу принести вещи, которые были при Вас, когда Вас доставили. Это может помочь восстановить память.
Через полчаса ему принесли небольшой кожаный портфель, на котором стояла знакомая надпись «Petek». Эта фирма из города Велеса была хорошо знакома Николаю Александровичу, у него в своё время было даже несколько вещичек её производства. Слёзы выступили на его глазах, он прижал приятную кожаную поверхность портфеля к своей груди, будто тот был спасительной пуповиной между новым и его привычным временем. Дальше, дабы не путать вас, уважаемые читатели, я поведу рассказ от его лица:
«Я понял, что временной промежуток не столь велик, это немного успокоило и приободрило меня. После этого у меня хватило моральных сил открыть портфель и начать изучать его содержимое. Больше всего меня удивил некий прибор вытянутой прямоугольной формы, созданный из стекла и паркезина. Сбоку на нём было несколько небольших кнопок. Однако, сколько я ни пытался гладить его и нажимать на кнопки, видимых изменений не произошло. Заглянувшая в палату медсестра сказала, что 'смартфон-то Ваш разрядился», посмотрела в торец прибора, удовлетворённо покивала головой, и через пару минут принесла «зарядку» — небольшой белый шнур и коробочку, которую вставила в электрическую розетку. Нажала на одну из кнопок, раздался приятный мелодичный звук, и стеклянная поверхность засветилась всеми цветами радуги. Я взглянул на неё и чуть не упал в обморок — на экране стояли цифры, обозначающие время, а чуть ниже дата и год — две тысячи двадцать шестой! Вот тебе и небольшой промежуток — 130 лет! Какой ужас! Сердце моё лихорадочно билось, а сам мой вид настолько перепугал медсестру, что она довела меня до кровати и посадила на неё.