— А судей разве у вас нет? Если споров будет очень много? А у лорда и тем более короля есть же и другие дела.
— Тогда спорящие терпеливо ждут, когда их рассудят. Но обычно стараются не спорить и не нарушать договоренностей.
— А если кто-то из спорящих сбежит?
— Будут искать, в меру возможностей. Объявят вне закона. Если поймают, то опять же, в зависимости от важности преступления, ведут на суд или к местному феодалу, либо к самому королю. Если это мелкий воришка, то его может вздернуть на виселицу сам начальник стражи.
— А кто определяет… хм… серьезность преступления? Откуда, например, начальник стражи знает, что это дело ему подсудно, а это не подсудно и надо передать преступника лорду?
— Понятия не имею, — честно признался Гарольд, — я никогда не был начальником стражи, и как-то не доводилось лазить им в мозги. Если это важно, могу при случае просканировать разум местного воеводы.
— Не то, чтобы важно… но такие знания могут быть полезны. Ладно. У нас более насущный вопрос — договор с ремесленником. Тут есть два варианта: либо мы возьмем фиксированную сумму; либо процент от выгоды, которую принесет наш совет. Например, поделить выгоду 50 на 50.
— Слишком сложно. Лучше фиксированная сумма. Но тогда сколько просить?
— А вот это можно вычислить. Надо знать, сколько ремесленник собирается продать доспехов, по какой цене и какова их себестоимость,
— Что?
Пришлось объяснять Годфрею, что такое себестоимость.
— Нет, слишком сложно, — покачал головой тот.
— А как же он прибыль-то свою считает? — удивленно спросил Сергей. — Здесь бухгалтерский учет вообще кто-нибудь ведет?
— Ну, он примерно прикидывает, сколько потратил на материалы, сколько податей князю отдал, сколько может заплатить своим подмастерьям, сколько себе на жизнь останется.
— Ага, значит, какая-никакая, но смета у него есть. То есть, мы можем посчитать, сколько он способен отдать нам за совет, чтобы и нас не обделить, и самому не разориться.
— Боюсь, что он не будет так подробно посвящать нас в свои финансовые вопросы.
— Здрасте! — возмущенно воскликнул Сергей. — Ты же маг-менталист! Поройся у него в мозгах.
— Хорошо, что-нибудь придумаю, — пообещал Годфрей.
Потом они пошли к ремесленнику. На улице было не так холодно, как в прошлый раз, но валил густой снег. Звягинцев снова мог наблюдать, как по улицам несколько лошадей тянут большой вал, которым укатывают улицы.
Цех оказался неподалеку, как и все в этом маленьком городке. Ну как цех, правильнее было бы сказать «мастерская» — помещение хоть и довольно большое, но не такое, как настоящий заводской цех. Здесь стояло несколько столов со швейными машинками, за которыми сидели женщины, одетые в теплые кофты и длинные юбки серых и коричневых цветов. В цеху оказалось довольно прохладно, несмотря на то что в углу стояла действующая печка.