Народ глазел на Звягинцева, как на диковинное животное, выброшенное на берег чужого мира. Сначала крестьяне, работавшие на полях, бросали свои мотыги и тяпки, собираясь в небольшие группы. Их лица, обветренные и грубые, выражали смесь любопытства и насмешки. Они о чем-то переговаривались на своем непонятном языке, указывая на Сергея пальцами, и их смех, казалось, звенел в ушах, усиливая чувство унижения. Затем процессия двинулась по скрипучему разводному мосту, перекинутому через темный ров, и Сергей почувствовал, как его сердце сжимается от предчувствия беды.
За массивными стенами замка располагалась небольшая, но оживленная площадь. Здесь толпа зевак была еще плотнее, и каждый взгляд, казалось, пронзал его насквозь. Всадник спешился, отдав поводья своего вороного коня молодому парню в грязной серой рубахе и синих шароварах, который тут же повел животное прочь. Сергей, несмотря на свое положение, невольно разглядывал публику. Среди них были и оборванные бедняки в одежде из грубой мешковины, и представители более зажиточных сословий, чьи наряды, хоть и были поприличнее, все равно казались чуждыми и архаичными. Некоторые мужчины были вооружены: у одного, в кожаной куртке, на поясе угрожающе покачивался кинжал, у другого — короткий топор. Их лица были суровы, а глаза — полны недоверия и презрения.
Воин толкнул Сергея вперед, и они вошли под темную арку с массивными каменными сводами. Внутри царил полумрак. Коридоры, едва освещаемые мерцающими факелами, висящими на стенах, казались бесконечными. Воздух был тяжелым, пропитанным смрадным запахом сырости, гнили и нечистот, от которого пленника едва не стошнило. Они миновали несколько лестниц, ведущих куда-то вверх и вниз, и, наконец, остановились перед одной из множества дверей.
Воин резко распахнул ее, втолкнул Сергея внутрь и, прежде чем захлопнуть, сорвал с его спины рюкзак, лишив последней надежды на спасение. Это оказалась крошечная, тесная камера, где не было ни тумбочки, ни кровати — абсолютно пусто. Лишь в углу зияла дыра с нечистотами, источающая тот самый отвратительный запах, который преследовал его с самого входа в замок. 'Вот, называется, попал так попал, — с горечью подумал Сергей, опускаясь на холодный, грязный пол. — Из огня да в полымя…
Глава 10
Оказавшись в этой каменной утробе, Сергей просто опустился на холодный, влажный пол. Его тело, измученное страхом и долгой ходьбой, казалось, больше не подчинялось ему. Он сидел, понурив голову, и чувствовал, как по щекам текут горячие слезы. Но даже слез становилось все меньше, пока не иссякли совсем, оставив лишь опустошающее чувство бессилия. Усталость взяла свое, и он, не в силах больше бороться, провалился в тяжелый, беспокойный сон прямо на каменном полу — кровати здесь не было, лишь холод и мрак.