— Алиса...

— Уйди, пожалуйста! — я ударила кулаком по подоконнику, и боль в пальцах отвлекла на секунду.

Он молча взял куртку, натянул кроссовки. Вышел в прихожую. Остановился на пороге, держась за ручку двери.

— Я буду ждать, — сказал. — На Лысой горе. Сегодня ночью.

— Я не приду.

— Придёшь, — он улыбнулся — криво, грустно, с какой-то безнадёжной нежностью. — Потому что любишь.

Дверь закрылась. Я осталась одна.

12:00. Квартира Алисы, гостиная.

Сидела на диване, смотрела в стену. Кощей выполз из-под дивана, прыгнул на колени, замурлыкал. Я гладила его механически, не чувствуя. Шерсть была мягкой, тёплой, пахла солнцем и кошачьим кормом — но эти запахи не пробивались сквозь пелену отчаяния.

В голове крутились слова Веды. «Если скажешь «не хочу» в момент его уязвимости — он умрёт. Лёгкий выход». Какой же это лёгкий выход — убить любимого? Это самый тяжёлый. Но другой выход — стать пустой. Потерять себя, свою память, свою любовь. Превратиться в ходячую куклу, которая помнит, что когда-то чувствовала, но не помнит, как. Я смотрела на свои руки — они дрожали. Ожог светился золотом, ровно, спокойно, будто ничего не случилось.

Я закрыла глаза. Представила его лицо — его улыбку, его руки, его глаза, которые меняли цвет от янтарного до алого. Представила, как он варит кофе по утрам, как гладит Кощея, как поёт в караоке низким баритоном. Как в первую ночь прижал меня к стене лифта и сказал: «Я хочу тебя. Но не сейчас». Как танцевал со мной на лугу, светящемся траве.

— Что мне делать, Кощей? — спросила кота.

Он мяукнул. Потом спрыгнул с колен, подошёл к входной двери, поскрёбся.

— Яр не вернётся, — сказала. — Я сама его выгнала.

Кот сел у двери, уставился на неё. Будто ждал.

13:00. Звонки от Лены.

Телефон зазвонил — резко, громко, вырвал из оцепенения. Лена. Я сбросила. Она перезвонила. Я снова сбросила. Она написала в чат: «Алиса, ты где? Яр звонил, сказал, что вы поссорились. Что случилось?»

Я смотрела на экран, не отвечая.

«Алиса! Я приеду!»

«Не надо», — наконец набрала дрожащими пальцами, делая ошибки, стирая, переписывая.

«Что значит не надо? Ты в порядке?»

«Не в порядке. Но буду».

«Я сейчас возьму такси».

«Лена, не надо. Пожалуйста. Я сама разберусь».

«Ты всегда так говоришь. И всегда не разбираешься».

«В этот раз разберусь».

«Во что ты вляпалась?»

«В любовь, Лена. В самую дурацкую любовь на свете».

«Это не дурацкая. Это настоящая. Держись. Я рядом».

Я убрала телефон, не отвечая. Кощей всё сидел у двери.

14:00. Набережная.

Я вышла из дома. Ноги сами понесли меня к реке, мимо Марфиной двери, мимо магазинов, мимо людей, которые жили своей обычной жизнью. Солнце было высоко, жара стояла такая, что асфальт плавился, воздух дрожал над мостовой. Пахло бензином, жареными семечками, пылью и ещё чем-то сладким — вафлями из ларька.