— Ты видел?

— Видел. Она красивая. Как ты.

— Ты плакал? — спросила, замечая влажные дорожки на его щеках.

— Немного, — он не стал отворачиваться. — Пятьсот лет не плакал. А тут — размяк.

— Это любовь, — сказала. — Она размягчает даже демонов.

— Да, — он поцеловал в лоб. — Пойдём домой.

Возвращение. Спальня. Утро воскресенья. Проснулась в своей кровати. Солнце светило в окно, Кощей спал в ногах, свернувшись клубком, и тихо посапывал. Яр лежал рядом, обнимал за талию, его лицо было расслабленным, спокойным, почти детским. Крыльев не было — только шрамы на спине, которые целовала всю ночь.

— Ты проснулась, — сказал он, не открывая глаз.

— Ты тоже.

— Не спал. Смотрел на тебя. Ты во сне улыбалась.

— Мне снилась девочка.

— Знаю. Был там.

— Ты всегда там, где я.

— Всегда, — он открыл глаза, посмотрел на меня. Глаза — не алые, не янтарные, а золотистые, как ожог на запястье. — Последний день, Алиса.

— Последняя ночь, — поправила. — Ночь ещё впереди.

— Ты не боишься?

— Меньше, чем вчера. И гораздо меньше, чем позавчера.

— Это прогресс.

— Это ты, — провела пальцем по его губам. — Ты делаешь меня смелее.

— Это любовь, — он поцеловал палец. — Она делает нас обоих смелее.

— Ты моя истинная пара, — сказала. — Знала это ещё когда брызнула в тебя перцовым баллончиком.

— Правда? — он усмехнулся.

— Нет. Тогда думала, что ты маньяк. Но потом поняла.

— Что поняла?

— Что маньяки не пахнут мятой и дымом. И не смотрят так, будто я — единственная женщина на свете.

— Ты и есть единственная, — он притянул ближе, поцеловал в макушку. — Для меня.

Восемь утра. Кухня. Сообщение Лене. Яр варил кофе — в турке, с корицей, как люблю. Сидела за столом, смотрела на ожог — он стал золотым, ровным, без пульсации, и казался не проклятием, а украшением. Трогала его пальцем — тёплый, живой, будто маленькое сердце билось под кожей.

Достала телефон. Лена уже не спала — прислала голосовое, судя по времени, в шесть утра.

«Ну что? Как ночь? Ты молчишь, я волнуюсь. Марфа сказала, что слышала странные звуки сверху. Крылья, говорит, хлопали».

Написала: «У него крылья».

Лена ответила через секунду: «Фетиш года».

«Идиотка».

«Но ты улыбаешься. Я по голосу слышу».

«Я не говорила, я писала».

«Улыбка чувствуется даже в тексте. У тебя всё в смайликах. Значит, всё хорошо?»

«Хорошо. Завтра — решим».

«Завтра — победим. Кстати, Катя нашла в интернете какой-то древний обряд. С кровью. Но я пока не вникала. Скажу при встрече».

«Какая кровь?»

«Не знаю. Не пугайся раньше времени. Всё будет хорошо».

Убрала телефон. Яр поставил передо мной кружку с кофе.

— Лена знает про крылья? — спросил он.