Нет, я ещё не умел… Но я знал, как научиться. И я знал, что это возможно! Можно один источник магии превращать в другой, если стихии противоположны. И секрет этой невозможной магии спрятан в такой очевидной мелочи, что догадаться об этом было просто невозможно! Лишь случайность могла бы подарить какому-нибудь мудрецу шанс на это.

У меня аж выступил пот на лбу от осознания, что мне теперь осталось лишь отработать те навыки, которые показала Вьюжара. И я вполне буду способен превратиться в чистое пламя, как умел превращаться во Тьму, будучи Тёмным Жрецом.

— Ну что ж, смертные, думаю, мне пора… Малуш, если в Хладограде есть те, кто тебе дорог, им следует покинуть город как можно скорее. То, что хладоградский царь отбирал у природы, ему придётся вернуть!

Я переглянулся с Купавой. Та прекрасно слышала Вьюжару, и по глазам охотницы я понимал — ей не терпелось уже бежать и предупреждать своих.

— Я понял… — ответил я, а потом опомнился, когда Вьюжара встала и направилась к выходу, — А ожерелье-то! Из-за него же…

Тут повелительница горы закатила глаза.

— О-о-о-ох, смертный! Я не хотела, чтобы он почуял, что я тут была, — она скривилась, а потом уклончиво ответила, — Слушай моё слово. Пусть ожерелье заберёт тот, кто хочет отдать его мне намного сильнее, чем ты.

— Это снова загадка! — оживился Виол.

Я переглянулся с бардом. А вот теперь я очевидного ответа не знал, и мои бросские мозги нехотя заворочались. Кто этот кто-то?

— Но я хочу отдать, — смущённо сказал я, — Очень.

На мгновение шалаш озарился всполохами пламени, когда Вьюжара в гневе обернулась огненной девицей.

— Я не собираюсь ещё тысячи лет сидеть в девах, Малуш! А по-другому этого идиота никак не расшевелить!!!

И Вьюжара исчезла… То ли вышла, то ли испарилась, но лишь закачались мокрые ветви. Вьюга снаружи мгновенно закончилась.

— Мне надо спешить! — опомнилась Купава, — Малуш, скоро я свяжусь с тобой! — и охотница тоже выскользнула наружу.

Кумотанец с лиственницей лишь удивлённо переглядывались, совершенно не понимая, что тут вообще происходит. А Виол пытливо смотрел на меня:

— Это ведь то самое ожерелье бессмертия, о котором я столько пытался выпытать у царицы хладоградской?

Я лишь пожал плечами. Зато теперь стало понятно, чем же так насолил бард царю Стояну. Он не только соблазнил царицу, так ещё и про ожерелье пытался вынюхивать.

— Но ты ведь понял, о ком она? Что за идиот, которому надо отдать ожерелье? Просто если этот артефакт попадёт в ненужные руки, то…

— Не знаю, нужные ли это руки, — перебил я, слушая нарастающий плеск воды снаружи, — Но эти руки точно очень могучие, и лучше тебе при нём помалкивать.