Но раздумывать я им не дал… Вот я стоял в центре поляны, но уже через мгновение оказался рядом с Ульвом. Старик успел отпрыгнуть, когда мой усиленный огнём кулак снёс ствол за его спиной. Громадная вековая ель ещё хрустела и заваливалась, когда я метнулся в сторону, перехватывая копьё хищной бросски, вбивая локоть ей в рёбра и отправляя её в полёт. Хм, а копьё-то у неё двойное, с лезвиями с двух сторон!

На меня уже летел третий бросс — молодой, запрокинув над головой оба топора, прыгнул сверху, но он так же улетел в кроны деревьев, получив воздушный удар в грудь. Сзади заревел зверь, и мой огненный щит резанули когти — громадный дикарь с накинутой на голову медвежьей шкурой и с кастетами-когтями в руках вылетел из чащи. Это четвёртый бросс, и никакой это не оборотень, хотя когти свистели со страшной скоростью, и мой щит едва справлялся.

Его атаку я смазал воздушной стеной, а потом оттолкнул медвежатника прямо в копейщицу, которая уже неслась обратно. Разворот, и я, чувствуя напряжение в мышцах от своей скорости, перехватываю летящий мне в брюхо нож… А потом метаю его обратно в тень, скользящую между деревьев.

И тут же, оттолкнувшись всеми магическими щупальцами, словно дополнительными ногами, оказываюсь рядом с таинственным противником. Это пятый бросс.

Тот совсем не ожидал, что я окажусь так быстро рядом, но худой варвар в чёрном плаще с капюшоном всё же успел увернуться от моей атаки и даже выпустил в меня несколько тяжёлых ножей. Правда, все эти ножи оказались перехвачены моей магией и отправлены обратны…

Тот показал чудеса ловкости, уворачиваясь от своих же лезвий, но увернуться от моего колена, который отправил его в ствол сосны, у него не получилось.

В этот момент сверху мне почудилась тяжёлая и грозной кричащая тень, и я, вскинув руку, просто перехватил ладонью опускающийся мне на голову молот.

Естественно, в руку мной было вложено много магии, и когда орудие встретилось с ладонью, когда воинский дух Ульва врезался в стену моего воинского духа, по поляне прокатилась настоящая волна, сшибающая снег с ветвей и взметающая позёмку с сугробов. Эта же волна сшибла с ног копейщицу, медведя и молодого, которые уже спешили на помощь.

Седобородый Ульв, тяжело дыша, застыл с широко распахнутыми глазами, глядя на мою совершенно целую руку, сжимающую голову его молота.

Затем Ульв, опустив молот, ударил себя по груди кулаком и присел на одно колено. То же самое сделали и остальные четверо, тут же оказавшиеся за спиной седобородого. К счастью, все были целы, хотя потрепал я их знатно. Но и у меня рука, правда, здорово ныла — как бы там ни было, а удар у воина был невероятно мощный, и прошибал даже магические барьеры.