— Расскажешь? — он смотрел на меня больше с любопытством, чем с тенью ревности.

— Что ж… — я отвела взгляд, погрузившись в себя, вспоминая и недовольно кривясь так, будто съела лимон. — Первый… Ты знаешь, я училась в хорошей школе, она платная, но мне удалось поступить туда на бесплатное место благодаря упорству и труду. Но при этом я была из богатой семьи, имена дедушки и бабушки были уважаемые. Он… он был такой же. Из богатый семьи, красавчик, но, как потом оказалось, пустой и глупый.

Я невесело усмехнулась, вспоминая это чувство первой влюблённости. Тогда, в шестнадцать, мне было всё равно, он был словно принц из сказки. Но с содроганием вспоминала также и первый секс с ним. Последующие были не лучше. Он не уделял внимание ласкам, заботясь только о своём желании. И это отвратительно.

— Мы… — я вздохнула. — Мы были вместе почти год, между нами даже была интимная связь. И встречались бы и дальше, но я подхватила какую-то срамную болезнь. Лечиться было долго, неприятно. И, как оказалось, он мне изменял, — я расплылась в улыбке, тихо захихикав. — Мама, когда узнала, нашла его у школы и избила своей сумочкой, ругаясь на смеси корейского и русского. Она ненавидела изменщиков.

— Потрясающая у тебя мама!.. — Константин рассмеялся, явно представляя даму, лупившую молодого парнишку. — Ему было стыдно?

— Очень! Даже в другую школу перевёлся, я больше его не видела. А вот со вторым, как я думала, всё было серьёзно. До знакомства с родителями. Они увидели меня и резко запретили на мне женится, ведь я не чистая кореянка. Он их послушался.

— Он слаб, — спокойно констатировал он. — Если бы любил, то пошёл наперекор всему, как сделал твой отец.

— Наверное, — я пожала плечами. — Не мне его осуждать. В Корее принято слушаться старших.

— Но ты не такая.

— Мама всегда говорила, что старших, конечно, нужно уважать, быть вежливыми, но слушаться их — себе дороже. И что мудрость часто не приходит вместе с возрастом.

— Даже не знаю, что меня в твоём рассказе удивляет… — Константин с улыбкой притянул меня к себе, положив горячую руку на предплечье. — Хотя нет… знаю. Добрачные отношения у вас, как я понял, нормальны?

— Абсолютно, — проговорила я, кладя голову ему на плечо. — В некоторых странах это порицается, лишь в нескольких есть за это какое-то наказание.

— А дети?

Я проводила взглядом ватагу орущих играющих детей, бегающих по площади. В этом районе города всегда было безопасно, малышня бегала по нему, не боясь, что их похитят. Да и в случае чего можно было заорать, ребёнка в толпе услышат и отобьют. Дети в этом мире — важный ресурс. Для аристократии они — будущий наследник или ценный актив, который можно выгодно продать. Для простого народа — юные работники. Детей, несомненно, любили. Но отношение к ним было иным, нежели в моём мире.