Его ладонь нашла под одеждой мою грудь и нежно слегка сжала её, вызывая поглощённый поцелуем стон. Я чувствовала на своей коже дрожь его пальцев, которые были нетерпеливы, но бесконечно трепетны. Он помнил, что, возможно, внутри меня живёт маленькая жизнь. И не хотел навредить. Но одновременно страсть захватила нас обоих.

Он целовал так, будто не мог напиться мной. Запоминал мой вкус, дыхание, тихие на грани шелеста стоны. Мои руки сжимали его рубашку, медленно приподнимая её. Лишь на мгновение мы оторвались друг от друга, чтобы помочь друг другу избавиться от одежды. И прижались друг к другу. Моя грудь легла на его. Возбуждённые соски касались его разгорячённой кожи, вызывая ощущение тока по всему телу от столь тесного контакта.

Я целовала его в шею, ключицы, плечи и грудь, просто стараясь запомнить то, какой он, как пахнет чем-то неуловимым, непонятным, но таким уже родным. Его руки обнимали и ласкали меня, гладя по спине, груди, животу и бёдрам, мои скользили по его телу, очерчивая мышцы и совсем слегка царапая кожу.

Он опрокинул меня на спину, нависая сверху. Константин смотрел на меня с такой любовью и нежностью, что на мгновение перехватилось дыхание. Я захотела заплакать. Счастливо так, улыбаясь. Но вместо этого притянула ближе к себе, вовлекая в поцелуй. Сегодня никаких слёз. Только улыбки.

Его пальцы нашли мой набухший клитор, и я чуть не застонала громко от накативших ощущений, но вместо этого закусила губу и шумно выдохнула. Константин не торопился, хотя я явственно чувствовала его возбуждение бедром. Он растягивал удовольствие, целуя меня в плечи, шею, ключицы и грудь. Его средний палец медленно скользнул внутрь меня, заставив замереть на долю секунды, а большой медленно массировал клитор. Он доводил меня до того, что я вот-вот начну хныкать и просить его перестать меня так пытать.

— Амелия… — прошептал он, когда я уже почти потеряла голову от возбуждения. — Я люблю тебя…

— Я тоже тебя люблю… — севшим голосом еле произнесла я. — И буду скучать.

Он нежно сжал мои бёдра и вошёл в меня. Медленно, осторожно, с трепетом и полной отдачей. Я приглушённо ахнула, когда почувствовала, что он вошёл до предела и застыл. Не стал двигаться, а застыл, глядя мне в глаза. В них было всё. От желания наплевать на всё и увезти меня с собой, до того, чтобы этот месяц поскорее прошёл.

— Я вернусь, — прошептал Константин.

И начал двигаться. Медленно, плавно, тягуче и бесконечно прекрасно. Я не могла говорить. Лишь тихо, сдавленно стонала. Мы заглушали стоны поцелуями, переплетали пальцы и не могли оторваться друг от друга. Мы были здесь и сейчас. В этой комнате, заполненной лишь нашим жаром и дыханием.