Наконец-то все сели наконец-то за стол, чтобы приступить к ужину. И совсем не по этикету, на него как будто наплевали. Отец сидел рядом с королём, что-то активно обсуждали, даже смеялись над чем-то. Матушка с королевой разговаривали о чём-то важном с озадаченными лицами. Майкл, Сара и Александр слушали речи Алисы о кроликах и тихо посмеивались. Лире и Барбаре было чуть неловко явно, поэтому говорили между собой. Лишь в нашем трио было тихо, нам и не нужно было слов, наговорились за последний месяц.

— Давайте поднимем бокалы! — провозгласила Августина, привлекая внимание всех. — За Амелию! Пусть жизнь твоя отныне будет полной счастья и любви!

— За Амелию! — нестройным хором провозгласили остальные, поднимая бокалы.

А я… А я сидела и понимала, что это, пожалуй, самый прекрасный день рождения, который только мог случится. Ведь я победила самое главное — судьбу.

* * *

Я проснулась посреди ночи от чёткого, но достаточно тихого стука. Кто-то или что-то постукивало по стеклу балконной двери. Не ветка, бьющаяся во время ветра в окно, нет. Стук был слишком ровным для случайности.

Я села на кровати, прислушиваясь и пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то. И увидела лишь небольшой тёмный силуэт, застывший у стекла. Неполная, но яркая луна вышла из-за туч и осветила фигуру. И я с восторгом поняла, что это птица. Сокол. Он смотрел на меня из-за стекла внимательным взглядом своих жёлтых глаз. В клюве сокол держал маленький кожаный мешочек и аккуратно постукивал им по стеклу.

Я осторожно открыла дверь, впуская его вместе с прохладным ночным воздухом, пахнущий слегка розами и дождём. Сокол не испугался, не улетел. Напротив, он мягко расправил крылья, взлетел и сел на стол.

Я закрыла дверь и подошла к нему. Он уже протягивал мне лапку, к которой на крошечном ремешке была привязана маленькая туба из серебра.

— Ты от Константина? — спросила я шёпотом и с улыбкой, хотя уже знала ответ.

Сокол моргнул, всё ещё держа лапку.

Осторожно отвязав тубу и открыв её, я нашла внутри свёрнутый тонкий и узкий лист бумаги, исписанный знакомым почерком:

'Моя любимая Амелия,

Я зол. Не на тебя, любовь моя. На себя. Я не удосужился узнать, в какой день в этом мире появилась ты.

Ты не сказала. Ты промолчала, потому что не привыкла праздновать. Но это твой день, Амелия. И ты заслуживаешь в этот день самого лучшего.

Но теперь ты никогда не будешь праздновать его одна, обещаю тебе. Никогда. Даже если буду на краю света — я приеду, прилечу, приплыву. Лишь бы быть с тобой.

Сегодня я не могу быть рядом. Это моя вина, боль и наказание. Но я не мог оставить тебя без подарка, он в мешочке. Ты можешь делать с ним всё, что захочешь, он твой.