Мы замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга с абсолютно счастливыми, но одновременно с этим уставшими улыбками. Он прижался лбом к моему, и я почувствовала его дыхание на своих губах. Мы бы и лежали так и дальше, сплетённые, довольные, если бы откуда-то сбоку не раздалось тихое:

— Ох!..

Сдавленный, испуганный звук, заставивший нас замереть и повернуть в его сторону головы. Сердце ухнуло вниз. И я поняла, что мы так увлеклись друг другом, что забыли самое важное! Свидетели консумации!

У дверей стояли пятеро. Первосвященник Элигий притворился ветошью и просто смотрел на расписанный потолок с абсолютно алыми ушами. Скрывающий взгляд, но не багровую шею маркиз Ливингфорд смотрел куда-то в стену. Маркиз Нилон, посол Элиазара, готов был явно тут же умереть от остановки сердца, лишь бы не видеть то, что он видел. Дама из числа, кажется, приближённых к королеве Изабелле прятала лицо и глаза за веером, но её пунцового цвета лоб выдавал смущение. И Карина… она тоже была красная, но уже по совершенно другой причине — она едва сдерживала рвущийся наружу смех. Как и положено: священник и по мужчине и женщине от каждого двора или семьи.

Когда первый шок прошёл, я взвизгнула, как и положено приличной женщине, и попыталась спрятаться, но Константин был быстрее. Он накрыл меня собой, от плеч до колен, закрывая от чужих глаз. Я чувствовала исходящее от него напряжение, но всё же выглянула из-за его плеча.

— В-ваши В-величества… — пролепетал Элигий, начав заикаться. — П-просим п-прощения за в-вторжение… М-мы п-пришли…

— Удостоверится, что брак консумирован? — закончил за него Константин абсолютно ледяным тоном. — Как видите, довольно наглядно.

— К-конечно… — произнёс Первосвященник, уже начав пятится к двери. — А-абсолютно т-точно…

А дальше всё было как в каком-нибудь фильме, ведь все свидетели (кроме разве что Карины), бросились, толкаясь локтями, к дверям, по итогу из них вывалившись, и убежали, сверкая пятками. Карина задержалась на секунду и, встретившись со мной взглядами, всё же не сдержалась и фыркнула от смеха. В конце концов и она выбежала, сотрясаясь от хохота.

Дверь закрылась.

Мы остались одни. И из моей груди вырвался безудержный смех. Слёзы покатились по щекам, а я всё смеялась.

— Что смешного? — произнёс Константин удивлённо. — Они нас застали.

— Это и смешно! — выдала между всхлипами от смеха я. — Теперь никто не скажет, что ты импотент!

Муж напряжённо замер, а после перекатился с меня и посмотрел уже серьёзно. Я почти прекратила смеяться, лишь хихикала.

— Кто тебе рассказал этот глупый и необоснованный слух? — на его вопрос мне оставалось лишь улыбнуться. — Карина?