Константин сидел на краю кровати уже в штанах, осматривая бедную обстановку нашего ночного убежища. Низкие потолки из-за крыши. Небольшая грубая старая кровать-полуторка, на которой вдвоём однозначно было тесно. Простой стол, стул и шкаф. Слюдовое небольшое окошко, щели в полу. Но здесь было чисто, а это самое главное.

— Лия, — обратился он ко мне, не оборачиваясь. — А где мы?

— Этаж под крышей, — спокойно ответила я, присаживаясь рядом с ним. — Вход в него только из таверны, снаружи не попадёшь. Ханна так сделала специально. Под нами и сбоку настоящие гостиничные комнаты, а тут только для своих.

— Тут кто-то останавливается?

— Скорее… живёт. Временно, — я вздохнула. — Те, кому идти некуда. Беглые рабы, которые потом находят свою семью или устраиваются в обычной жизни. Проститутки, которые ушли от сутенёров, чаще всего с долгом и даже детьми. Изредка подросшие сироты, отсидевшие в тюрьме или просто попавшие в беду люди.

Константин медленно повернул голову в мою сторону. В его глазах был вопрос, очевидный и простой.

— Ханна… она дочь проститутки. И должна была сама ею стать. Вырвалась, сбежала, а потом вернулась и швырнула в сутенёра матери столько денег, что хватило на выкуп всей семьи. Её мать, увы, вскоре умерла, давно болела сифилисом. Но остальных спасла, пристроила. Артур, бармен, её племянник.

— Это… благородно, — тихо заметил Константин. — Ты с кем-то из обитателей знакома была?

— С парочкой. Они в основном работали в подконтрольных или личных заведениях Ханны, появляясь здесь только для сна и отдыха, — я поджала к себе ноги и положила голову на колени. — «Серый» мир очень друг с другом связан. Сюда редко пускают извне, но если ты попал, то ты — свой, за тебя будут горой.

— Поразительное братство. Или сестринство?..

— Считай, что все они, кто приходят сюда, одна большая семья. Если бы… — я нервно сглотнула, перейдя на шёпот. — Если бы вы с Августиной тогда не успели, я бы слилась с «серым» миром, каким бы не было решение короля. Люди бы не задавали вопросы, а помогли бы в беде.

— Но всё обошлось, — он мягко положил мне руку на спину, улыбнувшись.

— Да… Правда теперь мне готовится к самой безумной роли в моей жизни, — улыбнулась ему в ответ. — К роли твоей жены и императрицы.

— И ты с ней справишься.

— О, не сомневаюсь. Мне заранее жаль двор и твоих министров.

Константин тихо рассмеялся, обнимая меня и притягивая к себе. Я приподняла голову и уткнулась носом в его шею. Где-то внизу уже слышался громкий голос Ханны, за окном допевала свою трель какая-то ночная птичка. А мне было уютно и тепло в объятиях этого невероятного, но несносного мужчины.