Рядом с кроватью стояла резная, старинная колыбель, из которой доносилось тихое сопение. Пожилая нянечка, до этого дремавшая на кресле рядом, спохватилась и поспешила к нам, тихо шаркая.

— Ваши Величества, — на реверанс сил у неё не было, поэтому она лишь поклонилась. — Хотите подержать?

— Можно?.. — неуверенно спросила я, протягивая руки.

Нянечка улыбнулась своим почти беззубым ртом и с ловкостью знающего человека взяла не туго спелёнатого малыша на руки. Она аккуратно передала его мне, показав, как именно держать.

И мир для меня замер.

Он был совсем крошечным, сморщенным, красноватым ещё из-за отёков. Пах чем-то младенческим: чем-то сладковатым, почти фруктовым и молоком. Его крошечные глазки и маленькие ручки, сжатые в кулачки…

— Здравствуй, милый, — прошептала я, чувствуя, как в горле застрял ком, а слёзы грозятся пролиться, но не могла себе этого позволить. — Какой кроха…

— Как назвали? — спросил Константин, осторожно положив ладони мне на плечи, я чувствовала, как он склонился и смотрел на ребёнка через моё плечо.

— Константин Карл Мариен, — с гордостью сообщил Максимилиан.

Мы замерли. Я подняла взгляд на Макса, муж тоже. Дать сыну первое имя в честь названного брата? И не просто названного брата, но и императора союзного государства. А второе в честь покойного отца… Я увидела, как лицо Константина из удивлённо становится абсолютно счастливым. Должно быть, никто и никогда не называл детей в его честь.

— Макс… — прошептал он, прежде чем крепко обнять друга, а после я услышала неожиданное: — Если у нас будет сын, мы назовём его в твою честь. Клянусь.

— Ну что ты! Не стоит! — эрцгерцог неожиданно густо покраснел, и мне показалось, что он даже заплакал.

— Стоит, — тут уже вмешалась я. — Я не против, если наш сын будет носить твоё имя, Макс.

Этот здоровяк так расчувствовался, что тут же закрыл глаза рукой и тихо зарыдал. Но с такой искренней и счастливой улыбкой, что в этот момент я поняла, почему Роза вышла замуж за него.

— Константин, ты… — начал Макс, вытирая слёзы. — Ты будешь его крёстным?

— Не посмею отказаться, брат!

Константин похлопал друга по плечу, а после аккуратно протянул руки к новоиспечённому крестнику. Я осторожно, придерживая младенца под голову, передала его мужу. И ненадолго замерла, глядя на его выражающее абсолютное спокойствие лицо, глаза смотрели на младенца с невероятной нежностью. Если он так смотрел не на своего ребёнка, то что будет, когда родятся наши?..

— Расти здоровым и сильным, Константин, — произнёс муж, явно намереваясь по крайней мере младенца подержать подольше.