— Позвольте узнать, почему? — Константин заметно напрягся, но всё же поспешил узнать почему.

— Двор съест её на завтрак и не оставит ни кусочка, — твёрдо ответил отец. — Императорский двор не посмотрит на древность рода, не посмотрит на красоту и ум Амелии. Они увидят бесприданницу, старую деву, кого угодно, но не её саму.

— Вы ошибаетесь, граф, — в голосе моего жениха появилась императорская твёрдость. — Блестящий ум Вашей дочери поможет ей не просто выжить при дворе, но и стать одной из величайших женщин в истории.

— Нет, Ваше Величество! — взревел Артур. — Моя дочь не станет заложницей золотой клетки! Я не даю согласия!

На этих словах отец рухнул на кресло, гневно сжимая переносицу. Благо, в этот момент прибежала Алиса с настойкой успокоительного. Я забрала его из её рук и, тихо подойдя к креслу, села на коленях на пол, сделав себя будто ниже, смотря на отца снизу вверх.

— Отец… — робко начала я. — Я прошу Вас сменить гнев на милость. Взгляните, пожалуйста, на меня.

Артур поднял на меня полный гнева, скорби и разочарования взгляд. Я знала, что ему больно. Ему ужасно больно отказывать Константину, который по всем параметрам лучший для меня жених. Но гордость и страх за родную кровь был выше этого. Он знал лишь часть того, что делал Ричард, но ему хватило, чтобы теперь стараться уберечь меня от участи быть женой монарха.

— Ты хочешь сказать, что готова быть императрицей?.. — сорванным голосом прошептал он.

— Нет, отец. Быть императрицей — тяжкий труд, к которому никто не может быть готов в полной мере, — грустно улыбнулась я ему. — Меня долгие десять лет учили быть королевой. Меня учили подмечать, замечать, запоминать и применять в деле всё, что я только увижу, услышу или пощупаю. Меня учили править вместо Ричарда. Королева-мать знала, что он вырастет повесой, каких ещё поискать надо.

— И она оказалась права, — усмехнулся мне в ответ отец.

— Как видите, — я мягко вложила в его ладонь уже открытое успокоительное, накрыв её своей. — Мне двадцать восемь отец. В моём возрасте у женщин двое или трое детей. У меня — ни одного. И не будет никогда, если Вы не позволите мне выйти замуж за любимого человека.

— Амелия…

— Отец. Я слишком долго ждала этого человека. Кажется даже, что всю жизнь, — почувствовала, как в глазах встали слёзы. — Вы учили меня быть сильной и гордой. Я и буду сильной и гордой. Да, двор жесток, но со мной будет любимый муж.

— Дорогой… — подала голос мать, подходя к нам. — Амелия права. Ты напрасно гневаешься. Константин пришёл к тебе с открытым сердцем. Ты посмотри, как он на неё смотрит сейчас.