— Это всё прекрасно, но Вы — аристократ из империи. Насколько я знаю, нужно получить разрешение обеих стран, чтобы Амелия была признана как аристократка. Как Вы, молодой человек, собираетесь добиваться разрешения на этот брак? — серьёзно спросил мой отец.

О, эти законы. Согласно им, мой род могли спокойно в империи не признать, несмотря на его древность. И был риск того, что меня приравняют к простолюдинке. И там уже развлекайся как хочешь, а брак признают морганатическим, а, значит, и дети не смогли бы быть признаны.

— Я прекрасно это понимаю, поэтому уже обратился к королю Филиппу за подтверждением родословной вашей семьи, — ответил ему Константин.

— Браво! — внезапно тихо рассмеялся Артур, всплёскивая руками. — Вы предусмотрительны, как я погляжу. Но как же Вы будете получать согласие императора?

— Пха! — раздался со стороны Майкла внезапный смешок. — Да он сам же и есть!.. — и тут же брат поспешил сам себя заткнуть рукой, а поверх прилетела и рука Диего.

Повисла оглушающая тишина. В которой быстрее всех среагировала я, видя, как начали округляться в догадке глаза отца.

— Алиса! — обратилась я резко к сестре, напугав этим её. — Ты помнишь, где папино успокоительное? — получив кивок в ответ, выдохнула. — Сбегай как можно быстрее!

Девочка сорвалась с места и побежала в сторону кухни, следом за ней помчалась Дженни, явно помогать доставать. Я же обернулась к отцу с самой невинной улыбкой. Так глупо спалиться! Хаос бы побрал длинный язык Майкла! Матушка уже зло косилась на явно виноватого брата, а Сара спряталась уже за меня, предчувствуя взрыв.

— Амелия… — на этот раз гневно смотрел на меня уже отец. — Объяснись.

— Кажется… — я глубоко вздохнула, чувствуя, как сжимается болезненно желудок. — Кажется, моему возлюбленному стоит представиться настоящим именем. Не находишь? — обратилась я к Константину.

— Ты абсолютно права, любовь моя, — он встал напротив отца и на этот раз смотрел ему в глаза. — Представлюсь заново. Моё имя — Константин. Константин Элиазар. Единоличный правитель империи Элиазар.

Я увидела, как стремительно бледнело лицо Артура. Он осознал. Мы знали и молчали. Константин лгал, пытаясь расположить его к себе без давления со стороны своего статуса. Титул герцога — это тоже не шутки, но с ним отец мог вести переговоры наравне, а тут… Следом лицо его стало багроветь, наливаясь от злости.

— Ваше Величество… — произнёс Артур сорванным голосом, поднимаясь с кресла. — Боюсь, я не смогу отдать Вам Амелию.

Это было как приговор. Я почувствовала, как матушка дрогнула, а у меня самой сердце ухнуло в пятки. Этого я и боялась. После Ричарда отец, кажется, уже не верил августейшим особам, в особенности мужчинам.