Сэра Оливера вызвали как свидетеля моих избиений. Он чётко и ровно отвечал, даже упомянул то избиение в саду. И десятки других. Я увидела, как дрогнули мужчины, а женщины охнули и побледнели. Оливер не стеснялся цитировать то, что говорил мне «жених», говорил о синяках на моей коже, о слезах и даже криках. И в конце он сам стоял и плакал, как может плакать мужчина. И просил прощения, что не сообщил о таком заранее.

Ричард же выглядел… плачевно. Он смотрел невидящим взглядом на пол, словно не верил в то, что совершил такое. Скорее всего, во время своих злодеяний он был пьян или находился под веществами, а они имеют свойства создавать амнезию. Когда мне уже начало казаться, что суд какой-то бесконечный, именно тогда судья дважды постучал молотком.

— Достаточно! Суд готов огласить решение, — он поднялся со своего места. — Его Королевское Высочество принц Ричард будет лишён титула и привилегий, а также его ждут пожизненные каторжные работы в эрцгерцогстве Мариен под строгим надзором Его Королевского Высочества эрцгерцога Максимилиана. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — судья громко стукнул молотком, ставя точку в этом вопросе.

От казни Ричарда спасло лишь то, что он — принц крови. И скорее всего родители не хотели бы казнить собственного первенца. Решение люди приняли спокойно. Это было справедливое на удивление наказание. Эрцгерцогство находилось на крайнем севере, там суровые условия жизни, больше шести месяцев в году снег и холод, а зимой ещё и почти нет солнца. И там, в многочисленных шахтах и на рудниках, трудились заключённые, приговорённые к различным срокам за серьёзные преступления. Сбежать оттуда возможно, но это — гарантированная смерть.

Ричарда увели. Он даже не сопротивлялся, не кричал и даже не смотрел ни на кого. Первым поднялся Филипп, потянув за собой тихо рыдающую Изабеллу. Александр пошёл за ними следом, стараясь не отставать. Максимилиан что-то сказал Константину, похлопав того по плечу и неспешно увёл из зала свою мать, Августину. Император же ненадолго повернулся в нашу сторону, а после тоже направился к выходу.

— Иди! — едва слышно произнесла с улыбкой Карина. — Выйдешь и сразу налево и до конца коридора.

Я кивнула и направилась к выходу, ловя на себе различные взгляды аристократов. Одни смотрели на меня в ужасе, вторые с восхищением, третьи с недоумением. Но мне было плевать. Я уже сделала то, что хотела. И справедливость наконец восторжествовала.

Я достигла оговоренного Кариной места и почувствовала горячую руку, что легла талию. Меня мягко притянули к твёрдому телу и обняли, уткнувшись носом в макушку. Я положила свои руки поверх его, наслаждаясь близостью. Должно быть, они были слишком холодными, и Константин поспешил обхватить их своими, согревая.