Я склонилась над ним с умилением и едва сдерживая смех. Таким я его ещё не видела — растерянным, расслабленным и совсем-совсем не понимающим. Ему понадобилось немного времени, прежде чем в глазах появилось узнавание, а следом на губах расцвела тёплая улыбка.
— Доброе утро, — произнесла я с улыбкой.
Вместо ответа Константин сделал нечто неожиданное. Руки, до этого лежавшие на его животе, вдруг обхватили меня за талию, и он притянул меня ближе, уткнувшись носом в ткань платья в районе моего живота. Глубоко вздохнув, пробурчал что-то неразборчивое для меня.
— Что? — я слегка наклонила голову, чтобы услышать.
— Вечность бы так спал, — произнёс он громче. — У тебя на коленях. Или вот так. Неважно. Главное — с тобой рядом.
У меня сердце замерло от таких простых слов. Это было так мило и искренне. Но вместо этого выпрямилась и приняла самый чопорный и возмущённый вид, на который только была способна.
— Ваше Величество! — театрально возмутилась я тоном оскорблённой невинности. — Не кажется ли Вам, что Вы позволяете себе лишнее? Мы с Вами даже не помолвлены официально, а Вы… Вы позволяете себе такие вольности! Это недопустимо.
Константин замер. Потом медленно поднял голову, и в его глазах, ещё сонных, вспыхнуло понимание, а после озорной огонёк. Он понял, что я так шутила.
— Да? Леди Амелия, — также чопорно ответил он. — А не кажется ли Вам, что Вы несколько… лицемерите?
— Это почему же? — я вздёрнула подбородок, продолжая игру, но уже едва заметно улыбаясь.
— Потому что, — Константин сел, не отпуская меня, и мы оказались лицом к лицу, он даже немного навис надо мной. — Приличия также не подразумевают, что леди может провести ночь вместе с мужчиной до заключения брака. А Вы, смею Вам напомнить, именно это и сделали.
Я открыла рот, чтобы возразить. Но это был чистейший мат. Оставалось лишь возмущённо фыркнуть.
— Это было… это другое!
— Ах, другое…
Константин расхохотался. Его руки, всё ещё лежащие на моей талии внезапно ожили и впились в бока, начав щекотать. А щекотки я боялась ужасно!
— Ай! — взвизгнула я, дёрнувшись, упав на плед спиной и заходясь смехом. — Константин! Не надо!
— Не надо? — абсолютно невинно спросил он, продолжая пытку, находя самые чувствительные места. — Ах, ты моя дорогая блюстительница приличий! Ты ворвалась в мою жизнь как ураган и перевернула её вверх дном!
— Кто бы говорил! — я задыхалась уже от смеха, пытаясь вывернуться, но него руки держали меня крепко и не выпускали. — Это… аха-ха-ха… Не издевайся!
Я хохотала, извиваясь в его руках, пыталась отбиться, но силы были не равны. Визжала, умоляла остановиться, чувствуя, как плачу от смеха, но он был неумолим.