— Она остаётся здесь до утра.

Я кивнула. Это разумнее, чем сейчас через половину дворца идти к нему в покои фактически в одном нижнем белье. Да, мы теперь официально помолвлены, но ночевать до свадьбы вместе всё ещё скандально. А оказаться же утром в покоях королевы-матери будет разумнее, пусть и вызовет ряд вопросов.

— Тогда…

— Тогда ты идёшь к себе и спокойно засыпаешь, — ответила ему я, едва улыбнувшись. — Я здесь в безопасности.

— Придёшь утром, позавтракаем все вместе и решим, что будем делать, — дополнила мои слова королева-мать.

Он с трудом разжал объятия. Напоследок Константин коротко поцеловал меня, кивнул Августине и наконец вышел. Едва за ним закрылась дверь, я упала спиной на кровать и тихо захихикала. Он всё ещё думает, что я хрупкая и могу сломаться. Но я кремень, железо, алмаз. Я не ломаюсь под тяжестью, она лишь меня закаляет.

— Ложись спать, дитя, — сказала Августина мягко.

Я кивнула и с трудом приподнялась, чтобы откинуть одеяло и забраться под него. Августина, кряхтя, забралась на вторую половину кровати. Благо, она была достаточно большая, чтобы мы не соприкасались.

— Забавный он с тобой стал, — усмехнулась королева-мать. — Он всегда был собран, холоден, серьёзен. А тут… Никогда не думала, что такой серьёзный человек способен на такие глупости и странные порывы. Но так даже хорошо. Вы оба словно ожили в этих отношениях.

Я слушала её и глупо улыбалась, чувствуя, как меня начинает вырубать. Кажется, нервы и алкоголь сделали своё дело, и вскоре я провалилась в сон.

* * *

— Это виконтесса Кроу, — заявил Константин, едва переступив порог балкона, где мы с Августиной уже ждали его к завтраку.

Королева-мать меня с помощью служанок переодела в одно из платьев её дочери Лейлы. Оказалось, то белое тоже было от неё. И, благо, мы с принцессой были схожего телосложения, разве что она худее и ниже немного. Но теперь в моей коллекции было прекрасное изумрудное платье из тяжёлого шёлка с длинными рукавами-фонариками и аккуратным вырезом буквой V. Оно, конечно, явно было бальное, судя по обилию украшений, а не для завтрака, но Августина мне и пискнуть против не дала.

— Ей-то я что сделала? — я на мгновение застыла с чашкой свежего кофе, пытаясь понять, почему именно она. — Точнее… почему она вообще решилась?

— Её муж по твоей наводке скоро будет казнён прилюдно, — спокойно пояснила королева-мать, изящно намазывая сливочное масло на мягкую булочку. — Но она и правда дура, раз решилась такое сделать. Теперь она отправиться вслед за мужем.

— У них есть дети? — поинтересовалась я.