— До свидания… — бормочу еле слышно и рывком вхожу в портал, растерянно верчусь, разглядывая островок пустоты.
Портала больше нет, как и директора магической академии, как и Бибы с Бобой. Будто всё было сном. Сердце больно сжимается.
Слышится рычание мотора, приближается машина, оборачиваюсь — а нет, целых три чёрных «Гелика». Первый тормозит, и из него выпрыгивает Карлос, несётся ко мне, следом — мама. Всхлипываю позорно, и сама мчу к родителям, падаю отчиму в руки.
— Шугга-дедди! — ору счастливо. — Как я рада вас видеть. Мама!
Шугга бледнеет.
— Анна, ты плачешь? Ты не плакала, даже когда вывалилась со второго этажа и когда мы прыгали с парашютом. Что они с тобой там творили?!
— Доченька, как ты? — целует в щёки мама.
Наружу так и рвутся признания о беременности, но я припасаю эту правду до дома и просто улыбаюсь сквозь слёзы.
— Я очень скучала.
В доме не могу надышаться в родных стенах и всё-таки ловлю неприятное ощущение чуждости: в мире папы Карло я как-то сроднилась с тем воздухом, пропитанным магией, и вообще. Мне там было спокойнее и радостнее, а тут и на улицу выглядывать тошно, серость, цветы тоже не спасают. Всё потеряло свои краски. За обедом родители пытаются вытянуть из меня хоть слово, рассказываю о своих приключениях, ловлю, что заикаюсь и о бойс-проститутках, чем ввергаю в задумчивость маму и напрягаю отца.
— Ты плохо кушаешь, — замечает мама.
— Ладно плохо кушает, с нашей боевой дочерью невесть что творится! Ты разве не видишь, Рина? Так, Энни, быстро рассказывай, что с тобой делали? Ущемляли? Пытали? Морили голодом? Ты похудела. Завтра же свяжусь с сыном!
— Ничего такого со мной не делали, Карлос. Наоборот, в Терре ко мне относились очень хорошо, это я, скорее, обижала…
Смеюсь и выпаливаю:
— Я беременна.
У шугги отваливается челюсть. Мама замирает, а потом на всю Москву:
— Что-о-о-о?!
После этого понеслось. Кабинет шугги. Фонарь в морду. Допрос с пристрастием о личности отца и как так вышло. О личностях молчу, чем бешу папу Карло. Он грозится разнести всю академию и убить всех «конченых долбоёбов». Вздыхаю. А потом просто разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Всё, меня нет.
Следующие дни я взаперти. Хотя никто на самом деле меня не запирал. Родители пытаются вывести на разговор, только всё в ругань перерастает, я себя на миг даже ощущаю участницей шоу «Беременна в шестнадцать», хотя мне далеко за двадцать, между прочим! Имею право быть беременной! Высказав это родичам, вновь запираюсь в комнате. В дверь скребутся. Заглядывает смущённый Карлос.
— Энни, можно?