— Мам, перестань, — ворчу, испытывая неловкость и почему-то вину. — Мы не связывались лишь последний месяц.
— Целый месяц! — с восклицанием всхлипывает родительница. — И, посмотри на себя, ты за этот месяц выросла, будто за все пять лет.
— Это тебе так кажется из-за моих фингалов под глазами. Экзамены, они такие, напряжённые, — развожу с напряжённой улыбкой руками. — Но зато я всё сдала! Представляете?
Игнорирую смешок гендира. Он-то знает, что сдала я более-менее нормально только профильные предметы, остальное еле-еле дотянула до проходного балла, но я на большее не рассчитывала, мне и так нормально.
— Ты молодец, Анна, мы гордимся тобой, — подаёт голос дедди. Тепло улыбаюсь отчиму, как же я по нему соскучилась, словами не передать.
— Только жаль, не получится провести каникулы с вами.
Кошусь на директора, тот поджимает губы, бросает быстрый взгляд на календарь и кивает.
— Карлос, но, может, можно что-то с этим сделать? — кусает губы мама, заглядывая шугге в лицо. — Я так соскучилась по нашей девочке…
— К сожалению, леди Эварт, вынужден разочаровать, — вклинивается в разговор гендир. — В целом я могу отпустить Анну, но, так сказать, только с концами, с учётом того, что Карлос в обратную сторону сможет дать переход только через три месяца…
— И что?! — возмущается миссис Эварт. — Не через три года же. В конце концов, девочка может взять академический отпуск.
— У нас нет такого понятия, как академический отпуск, Рина. Да и в чём смысл? Анна пропустит слишком большой учебный пласт, срезы, лабораторные и контрольные, это переводя на ваш язык, и чтобы что? Отчислить студентку за неуспеваемость?
Мама недовольно поджимает губы и опускает голову.
— Мам, чего ты так разволновалась? Мне осталось доучиться всего какие-то полгода, сама смотри, эти пролетели словно за неделю, пикнуть не успела, как сдала экзамены, и следующие полгода пролетят ещё быстрее.
— Но…
— Достаточно, Рина, — обрывает родительницу шугга. — Чес, позволишь мне поговорить с дочерью наедине?
Директор нехотя кивает, ворчит, что он дожился до того, что его выгоняют из собственного кабинета, и выходит в приёмную. Отослав и маму, Карлос некоторое время молчит, изучая меня, и не понять, что он выискивает на моём лице.
— О чём ты хотел поговорить, папа Карло? — устало тру лоб. Эти экзамены меня, честно говоря, доконали и извели, и единственное, чего мне сейчас жуть как хочется, — это перекурить и завалиться в постель.
— Ты на самом деле сильно изменилась, девочка моя. Не могу понять, нравится мне это или нет. Мне следует беспокоиться? Может, есть нечто такое, о чём ты хочешь мне рассказать?