— А так нас, думаешь, не запомнили?
— Так, — я поучительно выставила палец, — запомнили только меня. И поверь, мастер ещё несколько недель будет рассказывать знакомым про ненормальную девицу, которая сорок минут выбирала оправу для очков. А ты в этой истории останешься несчастным бедолагой, отхватившим жену-истеричку.
Возможно, Ашер хотел что-то возразить, но я об этом не узнала. Мы как раз дошли до мясной лавки, и стало не до разговоров. Следующей стала молочная лавка и лавка с бакалеей. К моменту возвращения обратно в ателье Ашер едва переставлял ноги.
— Что-то ты совсем не выносливый, — поддела я его, отпирая входную дверь. — Неужели никогда не ходил по магазинам со своими девушками?
— Зачем? — простонал Василиск, водружая корзины на прилавок. — Всё, что нужно, мне покупали слуги. И одежду тоже шили они.
— Оу…
Я даже не знала, посочувствовать ему или наоборот. С одной стороны, ты оказываешься свободен от бытовых проблем. С другой… А как же долгие выборы именно той игрушки в детском магазине? Или того самого лакомства в кондитерском? Да, пожалуй, стоило посочувствовать.
Окинув взглядом василиска, я почувствовала укол совести. Да уж, с непривычки долгие походы по магазинам даются плохо.
— Тащи корзины на кухню, — сжалилась я. — Сегодня обед на мне.
Пока Ашер сгружал продукты в холодильник (по-здешнему, стазис-шкаф), я разожгла огонь на плите.
Дома мне часто приходилось готовить. Мне было десять, когда мы с мамой остались одни. Мать работала на трёх работах и брала заказы на дом. А я старалась оказывать посильную помощь. К счастью, продукты в этом мире оказались все знакомы. И если поначалу у меня и возникали вопросы о том, где и как в подземелье выращивается, скажем, гречка, то позже я уже просто радовалась тому факту, что она здесь есть. Как минимум, я точно знала, что из продуктов сколько варится, жарится или тушится.
— И как это называется? — недоверчиво протянул Ашер, стоило мне поставить перед ним тарелку. Судя по взгляду, василиск всерьёз сомневался в съедобности предложенного блюда.
Хмыкнув, я зачерпнула коричневую жижу и отправила в рот. А неплохо получилось.
— Это тушёная картошка, — сообщила я, прожевав. — С мясом и грибами.
Василиск с подозрением проследил, как я уплетаю свою порцию. Перевёл взгляд на собственную тарелку… И рискнул взять ложку. Поднёс в губам, понюхал, лизнул. Скривился. И брезгливо положил угощение в рот.
Я с весёлым любопытством наблюдала, как василиск осторожно пережёвывает еду. Постепенно брезгливые складки в уголках губ разгладились, и Ашер снова потянулся к тарелке… А дальше следить было уже неинтересно. Еда из тарелки исчезла в мгновение ока, и Ашер требовательно уставился на кастрюлю.