Стиснув зубы, принялась выталкивать себя наружу. И спустя минуту скатилась с кучи каких-то опилок. Из-за соседней кучи хлама светили три фонаря. Мужчины не услышали шороха, и это была хорошая новость. Плохая — под моей одеждой всё ещё кто-то был.
Аккуратно отставив в сторону швейную машинку, я принялась стремительно раздеваться. Скинула брюки, рубашку, бельё… И начала сдирать с себя присосавшихся тварей. Они выглядели как пиявки, но светились в темноте ровным белым светом. И у меня были очень нехорошие предчувствия насчёт этих тварей.
Одна, вторая, третья… Они с болью отлеплялись от тела и летели в ту самую кучу, из которой я вылезла минуту назад, оставляя после себя зудящие ранки. Вытащив последнюю тварь из причёски, я с облегчением выдохнула. Ещё раз оглядела своё тело. Обернулась к одежде… и потеряла дар речи.
Глава 14.2
Моя одежда расползалась по швам, превращаясь в труху. Точно такую же, как та, в которую я провалилась. И этот процесс уже почти подобрался к нижнему белью, валявшемуся сверху на кучке одежды. Резким движением я содрала с тлеющей кипы две тряпочки и прижала к груди. Одновременно с этим я ощутила, как волосы рассыпаются по плечам. Вскинула руку, и не нашла ни заколок, ни жгутов, которыми стягивала причёску. Вместо этого между пальцев просыпалась та самая труха.
— Ты что-то слышал? — послышался голос Щербатого. Следом раздались мягкие шаги.
Чертыхнувшись про себя, нырнула за кучу хлама и прикрылась какой-то вонючей тряпкой. Мерзко, конечно, но не более мерзко, чем россыпь белёсых червей на теле.
— И чего это бы задумал? — За щербатым, ворча, шёл хмырь. — Сказал же тебе…
— Да я не буду я эту дрянь трогать. Так, потыкаю…
Осторожно отодвинув край тряпки, я наблюдала, как в свете фонаря двое мужчин подходят к той яме, откуда я выбралась всего пару минут назад. Щербатый поднял какой-то гарпун и ткнул остриём прямо в центр кучи. Ещё раз, и ещё.
— Убедился? — фыркнул хмырь. — Сказал же, нет её там.
— Да погоди, — оборвал его подельник. — Зырь, во прикол, а?
На кончике поднятого гарпуна, присосавшись, висел струпень. Правда, висел он недолго. Через несколько секунд металлический наконечник дрогнул и принялся осыпаться. Вместе с наконечником в яму полетел и сам червяк. А щербатый заворожённо наблюдал, как палка медленно укорачивается.
— Бросай, идиот, — хлопнул его по руке хмырь. — И пошли.
— Погоди, дай до конца осыплется, — хохотнул тот и признался: — никогда струпней не видел, только слышал.
— А если слышал, то знаешь, что они ядовитые, — сплюнул хмырь. — Хочешь сдохнуть?