Рядом с чашкой упали первые капли. А я всё никак не могла найти идеальное положение. В какую сторону повернуть эту несчастную ручку? Вправо или влево? Внезапно это стало самой важной в мире задачей. Важнее того, что отцу всегда было плевать на меня и на мать. Важнее того, что прямо сейчас тело матери было заперто где-то в подвале той больницы, где мы виделись вчера. В последний раз виделись. Но это всё отходило на второй план. Сейчас нужно было просто найти идеальное положение чашки.
Но я не могла. Я вертела эту чашку и так, и эдак. А она никак не хотела вставать ровно. Никак не хотела…
Меня снова затопила безграничная любовь и принятие, забирая боль, и я медленно пришла в себя. Вокруг мерцала свет-камнями всё та же пещера. На коленях всё так же свернулся Барсик, а я купалась в волнах счастья и любви. Это были эмоции горы, я догадалась. Она любила меня. Любила и принимала такой, какая я есть. Чего ещё можно хотеть в этой жизни?
Проморгавшись, я увидела, как с висящей возле меня сосульки медленно капают прозрачные капельки. Одна… Вторая… Я нахмурилась. Капельки не долетали до пола. Растворялись в воздухе. И это о чём-то напомнило. Вот только о чём? Забыла…
Глава 18.4
Прикрыв глаза, я вновь погрузилась в воспоминания. Детский дом. Мы с Боженой спрятались в дальнем углу сада и строим планы на будущее
— Чем ты займёшься после восемнадцати?
— У меня будет своё ателье. Я стану супер богатой. Сама. Без помощи всяких временно щедрых мужчин.
Будет ателье… Помнится, я мечтала о просторном светлом помещении с высокими потолками и широкими витринами. Фотосессии. Модные показы. Неделя моды в Париже… А вместо этого — маленькая серая пещерка в самом конце безлюдного переулка.
Вот за это мой мозг зацепился. Я снова распахнула глаза. С сосульки продолжали капать капли, но уже медленнее. Не задумываясь, я зашарила по карманам. Подалась вперёд, откупоривая небольшой пузырёк. Одна… Вторая… Девятая. Замерла, уставившись на последнюю каплю, которая никак не хотела срываться. А внутри бушевали противоречия.
Меня словно гладило, обволакивало и баюкало. По всему телу разливалась безмятежность. Желание лечь и забыться. Поведать все свои печали и получить поддержку. Ведь это так важно — чтобы тебя услышали и поняли. Поддержали. Сказали, что ты самый любимый и дорогой человек на свете. Что твои переживания важны…
И я почти сдалась. Сдалась бы. Но память упорно цеплялась за образ того самого ателье. Маленького, тёмного. Безлюдного. Точнее, уже довольно людного. По какой-то причине это место было очень важно для меня. Действительно важно. Там было что-то. Или кто-то?