В растерянности побрела к гладкой стене, из которой тонкой струйкой бил ключ. У пола купол становился почти отвесным, чем я и воспользовалась. Села, прислонилась спиной к поверхности и пересадила Барсика на колени. Вода стекала в небольшое углубление и, вероятно, уходила куда-то под землю. Во всяком случае, никаких ручейков из углубления не вытекало. Поддавшись внезапному порыву, я набрала в ладони воды, сделала большой глоток и умыла лицо. Барсик недовольно поворчал, ловя равновесия и заново сворачиваясь на коленях.
— Ну привет, гора, — поздоровалась я и нервно усмехнулась. Так и с ума сойти недолго. Разговариваю с горой. — Знаешь, мне очень нужны твои слёзы, чтобы вернуться домой. Ну, вернее, сначала не домой, а…
Я с досадой поджала губы. Сначала к Элифе. Потом в ателье. А затем — в свой мир. Но посвящать гору в хитросплетение своих планов не хотелось. Да и зачем ей всё это…
— Знаешь, мне сказали, якобы, оказавшись здесь, я сама догадаюсь, что нужно делать. Но я понятия не имею, как заставить тебя плакать. Да я и сама… Представляешь, я уже много лет не плакала. Наверное, с того самого вечера, когда мама не вернулась домой.
С губ неожиданно сорвался всхлип, и я ошарашенно прикрыла рот рукой. Это ещё что? Я ведь правда не плакала много лет. Просто не позволяла себе проявлять эмоции. А тут расчувствовалась на ровном месте. Это как вообще?
А потом меня словно волной накрыло нежностью, пониманием и вселенским всепрощением. Такое ощущаешь, когда ребёнком прибегаешь домой с содранными коленками, а мама сажает тебя на колени и прижимает к груди. Вот такое чувство.
Я судорожно выдохнула, отпуская боль, и заговорила…
Глава 18.3
Утро. За ночь я смогла сомкнуть глаза всего раза два, и каждый раз видела маму. Мы встречались то в больничной палате, где мы виделись в последний раз, то в небольшом кафе возле дома, куда иногда ходили вдвоём. Всё происходило в каком-то зеленоватом свете, и мама мягко гладила меня по голове, словно успокаивая.
Из очередного полузабытья вырвал телефонный звонок. Я резко села, широко моргая и пытаясь откашляться, чтобы голос не звучал хрипло.
— Алло?
Слушая голос в трубке, я чувствовала, как внутри всё медленно умирает. На эмоции словно повесили пудовую гирю. Чтобы не шалили. И не позволили вот прямо сейчас, за секунду, сойти с ума.
— Я поняла, — ответила ровно. — Да-да, всё услышала, спасибо.
Встав, на ватных ногах дошагала до кухни. Тупо уставилась на дно турки со вчерашним кофе. Она было доверху полна. Видимо, сварила, а выпить не успела. Что же меня отвлекло? Ах да…