И вот я прекрасно понимала, что доставать его вопросами в данный момент не стоило, но меня саму эти вопросы уже измучили. Во-первых, как Розалина Шарм может быть матерью Ашера, если с виду выглядит как наша с ним ровесница? Во-вторых, как она умудрилась выжить тиру Эдит из Фосса двадцать лет назад, если… на вид она моя ровесница. Да уж, по всему выходило, что всё упиралось в возраст.
И вот тут впору догадаться, что тира попросту не человек. Вот только, насколько я знала, в Экосе существовало всего две расы — люди и василиски. И судя по цвету кожи Розалина была чистокровным человеком. Как это, чёрт возьми, возможно, если ей по всему должно быть не меньше пятидесяти лет?
От напряжения заломило виски, и я прикрыла глаза, едва сдержав стон. Совершенно некстати вспомнилось, что сегодня я ничего не ела, кроме утреннего бутерброда. Не до того было. А голод всегда выливался у меня в головокружение и головную боль.
— Следующий куда, хозяйка? — подал голос один из рабочих.
Медленно выдохнув, я сфокусировалась и собиралась ответить. Но меня опередили.
— Два метра влево. — На локоть легла тёплая ладонь. Рядом со мной стоял Ашер. — Я тут разберусь. Сходи пообедай. Ты ведь с утра голодная.
От неожиданности я промолчала. А потом ещё чуть-чуть подумала и решила не спорить. Быстро укрыв кусок хлеба ломтиком ветчины и схомячив это счастье в два укуса, я направилась обратно в мастерскую. Из-за двери приёмной доносились голоса. Ашер объяснял рабочим, как лучше расположить светильники, чтобы добиться наилучшего освещения. А меня ждали эскизы.
Рисовать я не то чтобы умела. Максимум могла изобразить модель для одежды. Это даже не «ручки, ножки, огуречек», а просто набор треугольников. Но насколько схематичными получались фигуры людей, настолько подробными выходили элементы наряда. И сейчас я играла на этом, представляя новой публике элегантные брючные костюмы, платье с басками и юбку-карандаш. Больше всего хотелось дополнить образы широкополыми шляпами, но чего я делать не умела, того не умела. Увы.
— Ты вообще не умеешь отдыхать?
— Я сегодня спала, — отозвалась глухо.
— Это всё ты нарисовала?
Я рассеянно отвлеклась от очередного плаката и огляделась. Вдоль обоих столов сохло с десяток готовых работ. Посреди всего этого великолепия стоял Ашер, скрестив руки на груди. И как будто бы был чем-то крайне недоволен.
Пожав плечами, я попыталась вернуться к своему занятию. Оставалось ещё немного усилить акцент на оборки, и можно будет приступать к работе краской. Я перехватила поудобнее карандаш… И едва не подпрыгнула, когда огромный лист бумаги дёрнулся и куда-то пополз.