Я попробовал приложить усилие. Металл скрипнул, но не поддался. Ещё немного, и я бы просто погнул рычаг.

— Неси сюда, — бросил я Тиму, и направился к своему верстаку.

Вокруг меня тут же начала собираться толпа. Работа в цеху не остановилась, но стала заметно медленнее. Каждому было любопытно, в чём дело. Я положил винтовку на верстак и вытащил из своего кожаного подсумка главный артефакт из другого мира, собранный этой ночью штангенциркуль.

В наступившей относительной тишине его щелчок, когда я раздвинул губки, прозвучал оглушительно. Орки, гномы и люди сгрудились вокруг, с любопытством разглядывая странный металлический инструмент, похожий на диковинное насекомое.

Пара быстрых замеров всё прояснила. Я даже не стал перепроверять. Цифры на шкале были приговором.

— Ширина направляющей затвора на три десятых миллиметра больше, чем паз в ствольной коробке, — констатировал я вслух, и мои слова повисли в воздухе.

— Чего-чего больше? — не понял один из плотников.

Я не стал отвечать ему. Я поднял голову и ледяным взглядом нашёл в толпе две фигуры.

— Урсула! Торин! Ко мне!

Они подошли, расталкивая остальных. Орчиха скрестив на груди руки, всем своим видом излучая нетерпение. Гном же набычившись, с выражением оскорблённой добродетели на бородатом лице. Они встали по обе стороны от верстака и тут же начали сверлить друг друга ненавидящими взглядами.

— Чей косяк? — прорычала Урсула, кивнув на винтовку.

— Мои мастера делают всё идеально! — тут же взвился Торин, его борода затряслась от возмущения. — Каждая деталь выверена до толщины волоса! Это твои зеленокожие варвары не умеют держать размер! У них вместо рук два молота!

— Мои воины куют сталь, которая рубит ваши горы, бородатый крот! — оскалилась в ответ Урсула. — А не царапают железки, как вы, ковыряясь в них по три дня! Если что-то не так, то это потому, что твои карлики сделали дырку слишком маленькой!

— Размер? — перебил я их, поднимая штангенциркуль. Я чувствовал, как во мне закипает холодная ярость. — А какой у вас «размер»? Вот такой? — я показал им большой палец. — Или вот такой? — я показал мизинец. — Или, может, размером с нос барона фон Штейна? Какой у вас эталон, мастера⁈

Они непонимающе уставились на меня, потом друг на друга. И в этот момент я понял всю глубину пропасти между нашими мирами. Это была не просто разница в технологиях. Это была разница в мышлении. Они не знали, что такое стандарт. Что такое допуск. Что такое взаимозаменяемость. Каждый «мастер» делал деталь так, как чувствовал, как его учили отец и дед, а потом подгонял её по месту напильником и молотком. Но это не работало, когда одну часть делал орк в одном конце цеха, а вторую гном в другом.