— Изгнать «меченосцев» окончательно, истребляя всех, кто котту орденскую не скинет. Если на «развод» кого оставим, то к ним новые пилигримы прибудут в поисках земель — а оно нам надо с лернейской гидрой десятилетиями непрерывную войну вести⁈

Вопрос был из разряда чисто риторических — ответа на него не требовалось. Это епископ постоянно прибегал к хитрости, осознавая ограниченность собственных сил и средств, и страшась «большой войны» — он прекрасно видел, что католичество пришло на эти земли в тот момент, когда в местных княжествах, наполовину русских, стало укоренятся среди здешних язычников православие. Потому с Кукейносом долго возился, уговаривая Вячко покориться добровольно, а потому церкви не трогал. Но Вячеслав Борисович, сын полоцкого князя оказался слишком строптивым и горячим, и, дождавшись момента, взялся за меч. А вот князь Герсики Всеволод, сын убитого на Калке мстислава Романовича «Старого», великого князя Киевского, был куда рассудителен, столкнувшись с дилеммой — отдать половину земель Рижскому епископу, став его вассалом. И этим шагом сохранить значительную часть удела, или пойти на открытую конфронтацию с орденом «меченосцев», и потерять при этом все, включая собственную голову.

Ведь в отличие от рижского епископа Альберта, вынужденного учитывать политические сложности, магистры предпочитали грубую силу. И на то у них были причины — скудеющие германские земли с каждым годом выбрасывали большое число «младших сыновей», которым наследство не полагалось. И поток пилигримов не прекращался до последних недель, пока эзельцы устье Двины не перекрыли. А затем последовала Кесьская битва, и «меченосцы» пали в ней поголовно — пощады никому не давали. Замки уже не обороняли — с них бежали, уходя за Двину в превеликой панике. Земля полыхнула восстанием — Лембиту с трудом удалось его перенаправить на одних лишь «меченосцев», но отвратить от церкви — хотя выплату десятины отменил, и епископ с ним согласился — слишком опасное положение, чтобы настаивать. Да и бежавших крестоносцев полегло куда больше, чем выжило — племена куршей тоже восстали, а белые котты слишком приметны, чтобы их обладатели могли рассчитывать на пощаду. Так что вплоть до литовских земель удалось установить княжескую власть, а дальше, понятное дело, не пошли — нет пока причин воевать со жмудью, народец этот естественный союзник в войнах с крестоносцами, которые будут идти долго, затянутся на пару столетий, пока «носители» крестов сами их не снимут.

— Зять мой Конрад фон Мейендорф твою руку, княже, будет держать во всем, можешь положиться. И за внуков я поручусь, хотя и малые все. И за других рыцарей, что на моей земле лен имеют.