— Сигнал подавай, пусть не преследуют — то «мунгалы» заманивают притворным бегством. Гридням реку не переходить, будем дальше выжидать, одоспешенной коннице в погоне не участвовать, все равно не догонят. А «клобуки» пусть погоняются немного, воевод мы предупредили, зарываться не будут, и как колчаны наполовину опустеют, вернутся.
— Все верно, брате — Субудай выжидает, и мы постоим, ни к спеху — времечко в нашу пользу. Будем ждать когда Ярун в спину им выйдет, вот тогда настоящая битва и начнется. Нас ведь больше, даже если пешцов не считать — потому торопиться никак не стоит. Поспешишь — людей насмешишь, да юшкой умоемся. Нет, лучше часок тут постоять…
Южнорусские княжества триста лет воевали с кочевниками, и сами не раз ходили походами в степь, так что князья с воеводами прекрасно знали как там воевать…
Глава 25
Глиняные горшки, залитые напалмом, и им же обмазанные, огненными кометами пролетали над сражающимися. И наводили на одних жуткий страх, зато других, прекрасно знающих что это такое, в радостный трепет. И когда огненные шары падали на землю, заливая все вокруг горящей жидкостью, слышались ликующие крики и вопли животного ужаса. Кричали кнехты, им досталось больше всего. Пара горшков легла с недолетом, на «боевые повозки», где кипел бой, моментально прекратившийся — дерущимся стало не до продолжения схватки, как ни странно бы это выглядело, горящая смесь всех моментально «охладила» и привела в ужас.
— Не жечь, а выжечь их всех, до последнего!
Лембиту пытался сохранить хладнокровие, однако вскипевшая в душе ярость начинала дурманить голову. Ведь это была и его война, он принял в себя ненависть непокоренных эстов и ливов, на земли которых пришли завоеватели и стали бесцеремонно устанавливать здесь свои порядки, и не уговорами. Нет — кровь полилась полноводной рекой, народы сознательно «нагибали» так, чтобы они превратились в покорных рабов, рабами и остававшимся. Применяемое нынче жесточайшее насилие в будущем времени уже стали отождествлять с «добровольным» принятием «высокой» европейской культуры. Одно хорошо — германцам не удалось полностью онемечить народы, как случилась с полабскими славянами, теми же лужичанами, бодричами и ободритами. И все потому, что крестоносные завоеватели считали покоренные прибалтийские племена своими рабами, «живым имуществом», и как то не стремились распространять на них «достижения». К тому же Литва не покорилась, наоборот, устроила жестокий отпор и представляла реальную угрозу самому существованию крестоносного воинства на этих землях. Да и русские княжества отбились от «культуртрегеров», дав такой отпор, что скоро явившие завоеватели прекратят расширение территорий, и как змея, начнут «переваривать проглоченное». Оставшиеся без всякой поддержки язычники-пруссы будут безжалостно истреблены, остатки уйдут в Литву, но имя земли примут на себя новые владельцы.