Глава 6
— Стой, господин, то верховые, сбруя звенит…
Лембит от тихого голоса Тармо остановился как вкопанный — они возвращались к берегу озера, но дальней, круговой дорогой, несколько раз пересекая оставленные людьми и конями следы. Солнце подходило к полудню, и утреннюю разведку можно было считать удачной. Он собственными глазами убедился в силе отряда крестоносцев и талабов, и немощи закрепившихся в городище эстов и русичей. В его деревне хорошо знали это место, но никто там никогда не селился, но они мальчишками часто бывали там, вот только ощущения бывали странные — все считали этот холм могильником, и никто не желал там селиться. И видимо в этих легендах было большое зерно истины — там встретили свою смерть все жители и ратники псковского порубежья. Полегли все, а древнее городище исчезло с лица земли. Но так случилось со многими селениями язычников-эстов, лишь «большой кровью» удалось крестоносцам сломить сопротивление непокорных племен…
— И сани с ними, я их вижу… ой…
Тармо ойкнул, он прижал к глазам данный ему в пользование бинокль — поклялся всеми богами, что сохранит таинственный и волшебный артефакт. И сейчас явно увидел такое в просвете между елей, за которыми простерся луг с зимней наезженной дорогой, что голос мужика моментально изменился, каким-то помертвевшим стал:
— Селение сестры моей Вилмы разорили — сено везут на санях, да коров гонят. Парней и мужиков помоложе связали, гонят, а девчонки лошадьми правят. Вон племянница моя Айно сидит, лицо посиневшее…
Шипов достал «подзорную трубу», прижал к глазу — пространство тут же «бросилось» вперед и «расплылось». Действительно обоз — несколько саней с сеном, одни с каким-то скарбом, коровенки бредут, пара лошадок. Мужики и парни, с полудюжину, связанные вереницей, на одной веревке, бредут, понурив головы. Тут все ясно — если не убили, то сопротивления, значит, не оказали, и судьба их определена до самой смерти жить им невольниками. А вот мужиков в возрасте, и баб, и детей малых явно побили, раз полоненные бредут с таким унылым и скорбным видом.
Да и что они могут сделать — их конвой сопровождает внушительный. Сразу бросился в глаза крестоносец на высоком коне, с открытым шлемом, со щитом, но без копья. За ним такой же, но лошадка поплоше будет, но и такую с деревенскими конями, на которых едут талабы, не сравнить — рысак, право слово, из-за моря привезенный. С ними трое в мохнатых шубейках, «подручники» из латгальцев. Еще парочка «союзников» рядом с пленниками держится, вроде как охрана, четверо замыкают колонну арьергардом. Одиннадцать человек, из них двое самые опасные — это очень много для двоих.