Старший из ливов, но не по возрасту, по уверенности, сделал шаг вперед, низко поклонился, и сразу же «взял быка за рога»:
— Княже, люди говорят, что сами видели, как ты огненный шар в крестоносца метнул с силой неимоверной?
Говор определенно эстонский, ноиной, понять можно, как финна или карела, но трудно. Похожим наречием говорят на Сааремаа, именно так глотая слова, будто на лодке в шторм пытаются друг до друга докричаться. Так что если он лива понял, то и его поймут, только говорить нужно спокойно и раздельно, отделяя слова. И чуточку свысока, чтобы уверенность почувствовал, ведь все предельно серьезно, какие могут быть шутки.
— Ночью увидите, как я его в небо метну, и станет светло, но и не как днем — просто на пару десятков биения сердца тьму хорошо осветит, — спокойно ответил Лембит на заданный ему почтительный вопрос. И нашарив зажигалку, которая оказалась в рюкзаке и «перекочевала» в карман комбинезона, щелкнул в кулаке, из которого появилось небольшой пламя. Поднес к нему жгут сена, зажег его и протянул ливу. Тот не отшатнулся, провел ладонью над разгоравшимся пламенем и терпеливо дождался, пока высохшая трава почти полностью сгорит, отбросив остатки на снег.
— Ты, княже, чародей, вижу не врут про тебя Лайне-Лембиту, — медленно произнес лив, и неожиданно поклонился еще раз, но ниже, прижав ладонь к груди. И точно также поклонились шестеро других ливов — вот тут Шипов и озадачился, не понимая, что происходит. Однако по некой ощутимой торжественности момента, по тому, как во дворе притихли вооруженные эсты, толпа которых значительно увеличилась, понял, что сейчас ему будет сделано предложение из разряда тех, от которых не нужно отказываться…
Примерно так выглядели воины прибалтийских племен, совсем не та сила, что могла противостоять крестоносцам…
Глава 10
— Князь наш Дабрел десять лет тому назад восстал против крестоносцев, но тем подошли на помощь латгальцы. И те, кого не убили, а мы все отреклись от крещения, бежали к эстам. Здесь все, что остались от моей сотни, княже — я сотник Калья, привел людей сюда, иначе бы всех там истребили. Старейшины дали нам полосу берега вдоль «теплого» озера — бабы и дети в городище со стариками, те ловят рыбу в озере. А мы решили снова сражаться, уже за твоих эстов, княже. Нельзя бросать меч, потому что тебя победили, то не участь воина, а решившего стать рабом!
Последние слова лив произнес с нескрываемой горечью, вполне понятной — из сотни воинов осталось шестеро, такова плата за попытку противостоять завоевателям в белых плащах. Бежали в чужие края, в поисках лучшей доли, спасаясь, но и тут их настигла война. От судьбы не уйдешь и выбор только один из двух — или умереть в бою, либо покориться и признать себя данником с «куцыми правами», а может и бесправным рабом.