— Какая,мой господин ? Все исполним!
Шипов посмотрел на обрадованного воеводу — тому было теперь не страшно умереть, если победа этой ночью будет одержана. И вот эта его уверенность должны все мужики ощутить, чтобы прежнего страха перед крестоносцами ополченцы уже не испытывали…
Язычникам не до благородства — главное, подрубить ноги рыцарскому коню…
Глава 11
— Если будет измена, чему я не верю, то поляжем с честью. Однако если «князь» Лайне-Лембиту со своей дружиной от леса по орденским «братьям» ударит, то победу над ворогом добудем, сдавим его двумя руками и «удушим». Да и «греческий огонь», пусть и малый, в смятение крестоносцев приведет, а наших воев приободрит. Сдавить их надобно, и удавить!
Воевода Всеслав Твердятович оскалился, встряхнул бородой и показал, как двумя своими лапами сдавит противника за горло и задушит. И в это Кукше поверилось, здоров был боярин, как матерый вепрь, и силушкой богатырской не обижен. И сейчас, стоя в привратной башне, воевода в бойницу внимательно рассматривал вражеский стан, что полукругом опоясывал городище. Слева, у самого берега озера, стояли талабы и немного кнехтов. С правой стороны, у леса, та же картина — союзники орденские, с полусотню, да «служителей» с десяток, те верховодили и им латгальцы подчинялись. Под самыми стенами городища за щитами скрывались арбалетчики, вот эти вреда причиняли уйму, стреляя в любого, кто осмеливался на них взглянуть. Даже сюда в бойницу два болта попало, только Всеслав Твердятович сторожился, у самой бревенчатой стенки стоял, а то бы зацепило.
В центре, под рыцарским стягом, как раз напротив выходящей из леса дороги, был стан самих «братьев», в походах они обычно держались обособлено от союзников, как бы подчеркивая свое право всеми командовать. Рыцари с оруженосцами, и кнехты — арбалетчики, копейщики и мечники. Вот эти сражаться будут до последнего, как голодные псы дерутся за кость, и пощады не станут просить, как и давать ее никому не будут, даже псковичам, что кресты на шеях носят. Потому что русичи в их глазах схизматики и еретики, что хуже язычников и басурман, и в том куда дальше будет направлен крестовый поход, никто не сомневался. К «воинам Христовым» постоянно прибывали в Ригу пилигримы, желающие надеть белые плащи, или послужить епископу со своими родовыми гербами, намалеванными на щитах. И кнехтов хватало в рядах, ведь любой из крещеных язычников почитал за великую честь примкнуть к ордену, что его сразу возвышало в глазах бывших соплеменников. Строгий устав делал из всего этого разно-племенного воинства страшного врага — воевода за последние десять лет уже четыре раза сходился в ратях с «меченосцами», и вот уже пятая встреча…