— И ведь помог, раз с тремя справились. Но ладно, надо оружие и одежду взять, тела снегом забросать. И укрытие найти — а то жену и деток поморозишь напрасно. От крестоносцев спаслись, а вот от морозца не уйдете.
— Тут под елью убежище у нас — к нему бежали. Дети, помогайте, — эст показал рукой на соседнюю ель, разлапистую великаншу. И негромко пояснил, сдирая меховую накидку с поверженного им латыша:
— Там у нас яма вырыта с прошлой осени, словно чувствовал. Набеги частые пошли, это талабы, мы давно враждуем, а с ними уже «меченосцы» — городища жгут, всех убивают. Вот и на нас нынче напали…
Эстонец остановился, притих, стал прислушиваться и Шипов — страсти у деревни значительно притихли, и непонятно, взяли крестоносцы с талабами городище с наскока, или эстам удалось там укрыться и отбить приступ.
— Скотину режут, что за ограду не успели увести. А вот на тын не влезли — к нам два десятка ратных людей из Плескова с воеводой прискакали, успели упредить. Только меня с семейством не уведомили — когда на хутор напали, мы спали. Всех побили, только мы сбежали, в чем спали. У нас под нарами подлаз был сделан за ограду…
На лице эста появилась мучительная гримаса, завыл бы и заплакал, не скрывая горести. Но сдержался как-то, не желая показывать перед чужеземцем своей скорби. Только произнес негромко, еще раз низко поклонившись.
— Благодарствую тебе за спасение, я уже с жизнью простился. Но как тебя зовут, наш спаситель, мы не знаем имя, которое нужно благословлять?
— Леня, — произнес крестильное имя Шипов, потом негромко добавил к нему уже паспортное. — Лембиту…
— Лайне-Лембиту⁈ Лайне-Лембиту⁈
Глаза эста округлились, лицо побледнело, и он опустился на колени, склонив голову в снег. Потом потрясенно вымолвил:
— Тебя мы все ожидали семь долгих лет, вождь, и ты снова пришел на нашу землю — «свободы праздник»…
В первой половине XIII века земли эстов, Новгорода и Пскова воочию узнали, что такое «дранг нах остен»…
Глава 4
— Да, не хотелось стать чародеем и колдуном, а таковым меня и приняли в это неискушенное время. И к тому же реинкарнацией вождя, его второго пришествия, как это странно не прозвучит. По крайней мере, в глазах одной, отдельно взятой эстонской семьи. Язычники…
Последнее слово прозвучало не осуждающе, а так, немного снисходительно — типа, что с них взять. А вот по-настоящему устрашало Лембита другое — мужчина осознал, что с ним произошло. Куда онпопал , вернее в какое время. Где находится и так знал — юго-западный берег Псковского озера, которое немцы Пейпусом именовали, а русичи Плесковским. Но вот Псков и Плесков сейчас синонимы, название одного и того же древнерусского города, в котором он окончил школу, когда мама в очередной раз ушла от отца на ту сторону пограничного рубежа. А то, что историю в школах по обе стороны порубежья давали отлично, к тому же он сам ее живо интересовался, помогло сейчас определиться с хронометражем. В 1217 году в сражении под Вильянди погиб вождь области Саккала, легендарный Лембиту, которому впервые удалось консолидировать большую часть общин эстов на войну с крестоносцами. Собрали огромное по местным меркам ополчение — пришло до шести тысяч человек, вот только профессиональных воинов было ничтожно мало, и то из родоплеменной знати. Крестоносного войска пришло немного, вдвое меньше, к тому же больше двух тысяч было союзников из уже принявших христианства племен ливов, латышей, латгальцев. Собственно епископских воинов и «братьев» из ордена было относительно немного — сотен восемь. Из них примерно десятая часть рыцари, затем тяжеловооруженные оруженосцы и сержанты, так называемые «полубратья», коих насчитывалось втрое больше, остальные рядовые кнехты — пехота, наполовину арбалетчики. Именно они после долгого и ожесточенного сражения, когда латыши дрогнули, и сломили сопротивление эстов, что не смогли выстоять под ударом тяжелой кавалерии. Арбалетчики до этого сильно расстроили ряды ополченцев, практически не имевших защитного снаряжения, кроме небольших дощатых щитов, обтянутых кожей. Да и те прямое попадание болта плохо держали, да и прикрывали худо — размеры не позволяли.