Так что побежденным эстам торжествующие католики устроили показательную «порку», буквально «примучив» язычников принять христианство, и полностью покорится власти епископа в Риге. Однако всего через шесть лет, в январе 1223 года полыхнуло всеобщее восстание, немцев и датчан истребляли повсеместно, где только возможно. На этот раз на помощь эстонцам пришли сильные отряды из Новгорода и Пскова, заняв гарнизонами Вильянди и Тарту, последний сейчас еще Юрьевым именуется. Позднее князь Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, что сейчас еще в пеленках, привел великокняжескую дружину из Владимира, и прошелся по эстонским землям, чиня страшный ущерб тем, кто держал «руку» ордена. И увел дружины из набега, в то время как рыцари у него под носом, пока князь осаждал в Ревеле датчан, осадили и взяли штурмом Вильянди, спалив городок, а сдавшихся русских перевешали на деревьях, нарочно не став карать эстов. И понятно, что на «предателей», вернувшийся к пепелищу князь, опоздавший с помощью, прошелся по Саккале со всей яростью неутоленной мести. А вот Юрьев русские удержали — там утвердился весьма деятельный и энергичный князь Вячко, самый непримиримый враг ордена…
— Какой сейчас год — двадцать третий или двадцать четвертый⁈ Какой из них — Тармо летоисчисления совершенно не знает, да и счета толком тоже. До сотни досчитать может на пальцах, и то с трудом. Даже сколько точно ему лет сосчитать не может, путается, но меньше тридцати на сколько — один или четыре года есть же разница?
Лембит мотнул головой и тихонько рассмеялся — у него, как и у многих «попаданцев», началось «психическое безумие», которое можно назвать «мессианством» с «громадьем наполеоновских планов». Будто он самый умный в этом мире, благодаря тому, что знает точный ход истории. А вот и не хрена подобного, по всей морде горчицей густо намазать, чтобы не прижмуривался от привалившего счастья. Он может только предполагать, что все им прочитанное имеет тождественность с этим миром, которого он совершенно не знает, и может лишьпредполагать — а это совсем другое дело!
— Историки и не такое напишут, и каждый свою версию под тщательно подогнанные факты выложит, — пробормотал Лембит — мужчину клонило в сон, он согрелся. Тайное убежище под елью Тармо выбрал со знанием дела — пройди мимо, и не сообразишь, что под густыми заснеженными лапами люди скрываются. А под южной стороной, от ствола два с половиной на полтора метра, вырыто убежище на полметра глубиной. Встать там в полный рост не встанешь, если только не сгорбится, но его палатка высотой в полтора метра устроилась по всем параметрам. В нее буквально запихали женщину с младенцем и двух детей, Лембит прекрасно понимал всю важность чисто психологического наличия хотя бы такой крыши над головой, как полотнище брезента. Это не под открытым небом ночевать зимой, тут ощущение дома появляется, что для каждой женщины необычайно важно. И устроилось там все семейство Тармо с немыслимым для нынешней ситуации комфортом — с убитых ливонцев содрали буквально все, вплоть до исподнего, ведь в их положении любая тряпка пригодится. К тому же эстонец, уже облаченный в одеяния убитого им секирщика, только затер кровь снегом, сбегал и принес суконный, подбитый овчиной плащ арбалетчика — тот его неподалеку бросил на снег. Лембиту отдал его женщине и детям, и кроме того вытащил из рюкзака свернутый в рулон плед. Также матери отдали одежду второго убитого талаба, которому болт попал в спину — женщина без всякой брезгливости быстро оделась, с видимым удовольствием — ее стал донимать холод. А вот шмотки кнехта, вполне цивильные, уже сам Тармо придержал, сказав, что можно их отстирать и привести в порядок.