Вот только будущий позор Всеслава Твердятовича не на шутку устрашал — послан порубежье охранять, и первым сбежал, врага увидев. Княжескую опалу не переживет, землицы лишится, а псковичам он не «свой», и никогда им не будет, даже если голову сложит за град. Так что рубиться ночью придется — атаковать в конном строю, добраться до рыцарей, пока те на коней не сели, и побить их. Тогда, возможно, на приступ могут и не пойти, без «братьев» оставшись, а там и от Пскова помощь подоспеет…
— Тебе воевода, слова князя нашего Лайне-Лембиту передаю, — паренек явно весточку заучил, многократно повторив ее. — «Как закричите ночью на вылазке мое имя, то небо алым „греческим огнем“ освещу — недолго гореть будет. И со своими воинами нападу от леса — и сразу гореть будет то, что этой ночью сгорело. Видно будет своих, и чужих, и меч вам в руку».
Паренек выпрямился, и стало ясно, что слова передал в точности. Воевода только покачал головой — его смутили слова о легендарном «греческом огне». Эсты о нем просто не знали, а тут такое…
Глава 9
— Бедные мои соотечественники — в домах, ставших музеями все красиво и чистенько, а в реальной жизни сплошные безобразия. С принятием христианства культура заметно прогрессировала, хотя язычество, по большому счету никуда не делось, оно просто спряталось, второй натурой стало.
Лембит проснулся, как и рассчитывал — трех часов сна ему вполне хватало. Вроде бы привык к дурному запашку, но скорее устал настолько, что организм не стал придавать значения, хотел выспаться. А вот пробуждение оказалось тошнотворным — он снова стал чувствовать пропитавшие все и вся миазмы, которые даже печной дым, что зависал пеленой над потолком, не мог толком приглушить. Сплошное амбре, а не воздух, невероятный «букет» с запашками болота, тухлятины, перемешанного с землей дерьма, вечной сырости и прочих «ароматизированных добавок», которые и определить нельзя. В общем — жить в раннем средневековье не рекомендуется.
А вот люди не грязные, что такое баня прекрасно знают, и лохмотья не носят. Даже в сумраке было различима вышивка на одеяниях, а серое домотканое полотно рубах явно стиранное многократно, иначе бы давно превратилось в черное по цвету. Интуитивно понимают, что без мытья тела и стирки давно бы от вшей чесались, да вымерли бы всем скопом на своих болотах. Ведь Эстония даже в 21-м веке, несмотря на проведенные обширные работы по осушению, территория на треть из болот и заболоченностей состоит, а сейчас явно половина, никак не меньше. Однако постоянная жизнь на них чревата большой смертностью, особенно детской. Выживают только сильнейшие, и то только для того, чтобы их прирезали завоеватели.