И вот месяц назад по всем покоренным землям эстов, сразу после Рождества полыхнуло всеобщее восстание. Население снова обратилось в язычество, медные крестики срывали с шеи, дома тщательно отмывали от «скверны», с попавшими в плен живыми датчанами и германцами поступали жутко, сжигая на кострах и всячески умучивая, изощренно, чтобы христиане выли от боли и жутко страдали до прихода спасительной смерти. В Вильянди, где «меченосцы» уже успели возвести мощную крепость из бревенчатых срубов, восставшие ночью коварно перебили спящий гарнизон, принеся всех пленников в жертву. Уцелело несколько знатных тевтонов с братом епископа, которых вовремя взяли в заложники, иначе бы их растерзали. Лишь немногим удалось спастись, хотя беглецов со всем рвением ловили, и горе было тому, кто попадал в руки свирепых язычников живым.
Эсты вершили месть, которая казалась им праведной!
Снова собрались старейшины почти всех земель, вот только не было между ними согласия — все прекрасно понимали, что произойдет летом, когда крестоносцы соберутся с силами. И отправили послов не только в Псков, но и в Новгород, обещая признать их власть, и заранее давая согласие, что всю взятую добычу разделят пополам. Причем, сразу же, еще до начала войны с орденом. А такое означало только одно — желание «разделить добычу» символизировало одно — эсты признавали русские города своими покровителями. Вот тут бояре двух городов впали в неимоверный соблазн, однако начинать большую войну с крестоносцами было страшно, все прекрасно понимали, что тем сразу подойдет помощь, ведь православных католики считали за еретиков. Потому послов эстов с их «обильными дарами» отправили во Владимир, к великому князю Юрию Всеволодовичу, и тот дал согласие на помощь, решив отправить своего младшего брата Ярослава, что княжил от его имени в Новгороде, с владимирскими и суздальскими полками, к которым должно будет присоединиться новгородское и псковское воинство. Неделю тому назад с вестью о том в Псков к князю Владимиру Мстиславовичу прискакал гонец, и бояре начали энергично ему содействовать, понимая, что упускать столь выгодный момент никак нельзя.
Вот только сил в княжеской дружине было маловато — сотню воеводы Варемара отправили в Вильянди, для поддержки восставших эстов, еще полусотню в Изборск гарнизоном, и полторы сотни остались в Пскове с князем. Еще чуть больше сотни собственных дружинников собрали псковские бояре, их рассылали в «сторожи». Ополчение решили не созывать, к чему делиться с ним добычей. Лишь по весне собрать «охочих людишек» в «судовую рать», и как сойдет лед, двинуться по озерам, зайти в Омовжу и занять все земли Унгавии, окончательно утвердившись в Юрьеве, полностью подведя его под руку не псковского, а новгородского князя, как бывало и раньше.