— Все, княже, «меченосцы» на тебя пойдут, сейчас трубу сигнал подадут, — Вячко оскалился, глаза горели молодым задором, хотя ему далеко за «сорокет». — Ты продержись тут, хотя не знаю, устоят ли наши копейщики — не знаю ведь, как они пиками орудовать будут — первый бой для них начинается, а в нем сразу все огрехи видны. Но исправить ничего нельзя — надо драться, а там видно будет. Мыслю, не победят нас, когда за повозки отойдем, но не знаю, победим ли мы рыцарство — противник страшный.
Сейчас Вячко был вопреки обыкновению многословным — первый раз повел в сражение огромную по местным меркам рать, на треть которой надежды можно было не возлагать. В поле ливов и талабов опрокинут и растопчут, как не раз бывало в сражениях с «меченосцами». Зато под защитой «танковой брони» (тут Лембиту усмехнулся, разглядывая плотные построения «боевых повозок») вполне могут выстоять. Лишь бы не побежали, не дрогнули душой, не запаниковали, строй не разрушили — построенная «свиньей» рыцарская конница выглядела устрашающе…
Рыцарство двух орденов в Прибалтике зачастую помогало друг другу в сражениях против язычников — от двины до прусских земель не так и далеко…
Глава 23
— Трубы затрубили, княже — теперь нам на бога уповать нужно, да на ратников, что должны выстоять. Вот и земля содрогнулась, шагом пошли — тут и нам пора сигнал подавать, успеют к повозкам отойти! Эй, там, трубите трижды к отходу за «танки», и пусть поднимут знамена!
От слов Вячки Лембит чуть не хмыкнул — странно, но «танк» вошел в оборот, теперь под ним понимали повозку со щитами и бойницами, должным образом оборудованную для сражения. Таких было полторы сотни, установленных группами по десятку-полтора «танков» в каждой, своего рода опорные пункты, которые будут оборонять ливы с талабами, арбалетчики, да установленные на части повозок две дюжины станковых стрелометов. С хода опрокинуть повозки ни одна конница в мире неспособна, даже если всадники пересядут на боевых слонов. А вот промежутки между опорными пунктами будут перекрывать копейщики-эсты, большинство из которых имеют по три месяца выучки, а ряд командиров так все четыре, из тех кто в «зимней кампании» участвовал. И узкие «проходы», метров по тридцать, наглухо перекрывались пятью шеренгами пикинеров, плотно поставленных, локоть к локтю, и отходящих сейчас рядами по уложенным и вытянутым веревкам, не отступая от них больше чем на ступню. И как только последняя шеренга подошла к проходу и развернулась лицом к неприятелю, веревки тут же потащили, быстро убирая — одна из задумок должна была сработать через несколько минут, «свинья» накатывалась, и в бинокль было хорошо видно всадников — первый ряд семь, за ним девять, затем одиннадцать, потом тринадцать рыцарей. А вот разглядев пятый ряд, Лембит ахнул — шлемы куда проще, открытые, да и доспехи, судя по всему не сталь авантажные и крепкие, хотя из-за белых накидок они казались похожими на рыцарей как горошины из одного стручка. Но бинокль позволял хорошо разглядеть накатывающую «свинью», и теперь он начинал осознавать, что не все следует принимать на веру — средняя и задняя часть орденской «туши» представляла собой сборище легковооруженных всадников, но прикрытых белыми накидками и плащами, да со щитами с красным мечом и крестом.