Последнее предположение на взгляд Владимира Псковского являлась наиболее верным — несмотря на первоначальный успех, монголы не добились главного — они не смяли первым мощным ударом княжеские дружины, не смогли их рассеять поодиночке, как ему рассказывал Лембиту. И ведь полностью прав оказался — так оно и случилось, если бы коней не придержали, а черниговцы, на них поглядывая, тоже не замедлились. И самый страшный первый натиск монголов втуне пропал — когда половцы на них вышли, степным завоевателям пришлось атаковать.

— Похоже на то, что за тем гребнем и стоит их кованная рать в числе немалом. Они думают, что нам не видно, но эта штука хорошо ворога приближает. Посмотрите, брате — вон тот зловредный старик в лисьей шапке, морды его не разглядеть, наверное, и есть тот самый Субудай-багатур?

Владимир взял подзорную трубу — так разглядеть что-либо было плохо, версты три, и как глаза не прищуривал кони и люди как букашки. Но чудесное стекло резко сократило расстояние, и теперь можно было разглядеть старика в рыжей шапке, рядом с которым высились на конях с полдюжины человек, один из которых держал копье с бунчуком. Князь всматривался до рези в глазах, и заметил за колыханием зеленой травы на гребне что-то черное, похожее на поле и колыхавшиеся. Усмехнулся, возвращая подзорную трубу брату, негромко произнеся, чтобы их не услышали:

— Там кованная рать стоит уже, подходит от вежей своих. Так что Яруну момент удобный представился — все половецкое добро одним ударом отбить. Но, думаю, пока далече он, исход тут решаться будет.

Монголы наскочили на княжеские дружины, что встретили их не меньшим градом стрел — клобуки и «молодшие» уже сами лезли в драку, переправившись. «Старшие» дружины пока стояли, не приближаясь к реке, отойдя на сотню саженей от берега — попасть стрелами было невозможно. Монголы наскакивали, но в реку не лезли — у них сотники не дураки, прекрасно понимали, что речушка неширока и неглубока, вот только стоит переправиться — то обратно не убежишь, всех сомнут и порубят. Удальцы и клобуки прибывали числом — теперь сами наседали на пришельцев, уже повсеместно начались схватки, в которых кололи копьями и рубились мечами. Где-то монголы брали числом, но было видно, что сражение принимает для них скверный оборот — численное превосходство русских было заметно, только треть втянута в сражение, остальные к реке не приближались, выжидая. А вот куряне пробились — в брызгах воды гридни переходили вброд, а выходя на берег, тут же разворачивались, вынимали луки, и расчехляли колчаны. Преследующих монголов встретил град стрел, а халаты от них, даже с железными пластинами, плохая защита — наконечник найдет уязвимое место. И пошли потери, а тут уже галичане с волынцами подоспели, конные лучники, затеяли стрельбу. Было видно, что монголы явно заколебались, все новые и новые русские отряды вступали в бой, даже киевский князь, рассматривающий битву с холма, решил в ней поучаствовать, отправив своих «черных клобуков». Прибытие сразу двенадцати сотен решило исход схватки, было видно, что монголы стали разворачиваться и пускать коней вскачь, убегая. Вот только Мстислав «Удатный» уже все понял и крикнул: